Чтение онлайн

Капсула ушла дальше, оставив прибывших сдирать с себя одноразовую паутинку. А вот и шаттл, пусть до основания башни было всего пара сотен метров по прямой, пешком тут всё-таки лучше не ходить, всё-таки стройка, да и сквозняк лютый.

Покуда шаттл шмыгал между гусениц тяжёлой техники, Бернард снова подивился, на каком отдалении от основного массива ближайших башен консорциум затеял стройку. «Лима-167» будто нарочно отыскала во всём аррондисмане самый глухой и неосвоенный уголок на северо-запад от Альп – сюда разве что скоростная линия северо-восточной дуги проведена – и принялась возводить свой объект именно здесь, подальше ото всех. Оставалось только гадать, с какой целью и кому бы могла понадобиться подобная громадина без единого наземного путепровода и вообще без всякой связности с зонами контроля ближайших корпораций.

Сам консорциум тоже был мутный – «Янгуан», «Джи И», «Релайанс», «Сейко», «Тойота» и две дюжины ещё всякой мелочи объединились, чтобы… чтобы построить в чистом поле одну-единственную башню, пусть бы и самую распрекрасную? В прошлый раз нечто подобное случалось, когда пилили «Лунар текникс» и «Маршиан текникс», ни у одной из крупных корпораций в итоге не осталось даже пятипроцентного пакета в межпланетных проектах, но то космос, чудовищные ресурсы были брошены, чтобы добыть ресурсы ещё более астрономические. На строительство того же Мегаполиса. Но тут? «Лима-167», торчащая посреди пустыря под свежим летним ветерком не выглядела чем-то хоть сколько-нибудь похожим на привычный девелоперский проект.

Каждый раз, возносясь на инженерном лифте от основания башни к её растущей с каждым днём вершине, Бернард думал только о том, как бы всё это чудо назавтра не накрылось. Перессорились акционеры, наехала полумёртвая, но ещё дёргающаяся в конвульсиях Еврокомиссия, администратум аррондисмана отозвал лицензию до урегулирования судебного спора, да мало ли чего, кто-то на самом верху однажды утром мог проснуться с бодуна, да и сообразить, что проект этот никому на самом деле не нужен. Какая ещё «Лима-167», торчащая сверкающим вьюном в неожиданно чистое сегодня небо?

Мегаполис выглядел иначе. Частокол мрачных, отгороженных от остального мира монолитов старой школы или же ажурная система замкнутых биокуполов новой волны, каждый из этих колоссов был городом в городе, с собственным администратумом, системой поставки ресурсов, подземными производственными комплексами и поднебесными оранжереями для управляющей верхушки. Башни корпораций теснились вместе и порознь, но всё равно все понимали, кто тут рано или поздно будет править бал.

И только стоя здесь, наверху, у самого основания одной из шести точек роста объекта «Лима-167», Бернард чувствовал нечто совсем иное. Небесная башня с одной стороны отсылала к старомодным скайскрейперам прошлого века, с другой же, напротив, смотрелась футуристичнее всего остального технофетиштизма, что царил в стремительно расширяющемся Мегаполисе.

Тот стремился замкнуть всё на себя, тогда как детище консорциума каким-то чудом воплощало в себе стремление вырваться за грань возможного, освободиться и прорасти ввысь подобно ажурной травинке.

Бернард с коллегами строили не нечто тяжко довлеющее, они возводили хрустальную башню, пантеон всеобщности. Они строили новый Вавилон.

Додумав до этой привычной мысли, Бернард с головой погрузился в работу.

На самом деле, конечно, его физического присутствия здесь не требовалось, данные, ежесекундно снимаемые миллиардами датчиков деформации и нагрузки с растущих ввысь стапелей и собственно направляемых ими основных самосборных тяжей монотредной несущей конструкции башни, автоматически логировались и непрерывно кормили ку-мозги программаторов. Те, в свою очередь, находили способы исправить найденные уязвимости в диаграммах нагрузки или же гасили нерасчётные резонансы в сложнейшей трёхмерной микро- и макроархитектуре колоссального фасетчатого монолита трёхкилометровой башни.

Так с каждым днём точки роста тянули строение вверх согласно общему плану конструкции, в то время как уже готовое основание с каждым днём всё больше уточнялось, обрастая выпуклостями и пронизываясь кавернами.

Чтобы управлять всем этим и нужны были такие, как Бернард, инженеры-архитекторы монотредных сетей, но по очевидной причине их поле деятельности лежало далеко в стороне от строительной площадки. Бернард по обыкновению работал дома, в халате и войлочных тапочках, через плечо поглядывая в проём распахнутой двери, как воркует в колыбели Майкл. Но каждый, кто хоть раз в жизни работал со свёрточными нейросетями, обслуживающими программатор, тотчас осваивал одну непростую истину – точно также, как в квантовом мире ку-фотоники всё зависело от действий и вообще позиции наблюдателя, так и в мире монотредных металлполимеров, сплетаемых в монолит башни, результат был порой был настолько не очевиден, что из дома тебе никогда не понять ни критичность очередной проблемы, ни разброс возможных решений.

Так, погрузившись в одну из множества снующих вверх и вниз капсул, подобно паукам какой-то дикой альтернативной биологии, Бернард принимался скользить по паутине стапелей, чтобы вплотную приблизиться к очередному узлу, требующему внимания. И только там вирт начинал скармливать его мозгу транскраниальные сигналы.

Возбуждённые сенсорами вокруг ферромагнитных кристалликов в толще нервных узлов сигналы последовательно демонстрировали Бернарду всё богатство возможных вариантов. Та же симуляция, но тут, под небесами, в самой толще переплетаемых точками роста волокон, которым ещё только предстояло принять на себя нагрузку верхних уровней, на Бернарда словно нисходило какое-то особое наитие.

Здесь сразу становился ясен масштаб.

Здесь очевидна была цена вопроса.

Здесь оказывалось невозможно не заметить даже мельчайший резонанс высших обертонов.

А ещё, пока Бернард оставался здесь, под самым небом, на пугающей высоте, ему приходили в голову самые невероятные варианты решений, которые никогда бы не случились, оставайся он в тиши и спокойствии Абантона.

Только тут работа становилась искусством, а искусство обретало своё реальное воплощение.

«Бернард Кнехт, вас просят вернуться на пятисотый уровень».

Да что же такое!

Бернард терпеть не мог, когда его прерывают во время работы, да ещё и вот так безапелляционно, с вещами на выход, теперь наверняка полдня насмарку, и какого дня, солнце так и шпарит, никакой этой вашей промозглой хмари, что всё лето напролёт засевала в этом году пределы Мегаполиса.

Ладно уж.

«Спускаюсь».

В ушах привычно захрустело от перепада давления. Прежде чем пускать кого-то наверх, биоинженеры обыкновенно имплантировали высотникам вроде Бернарда в евстахиеву трубу микронасос, чтобы избежать неприятностей с обратным блоком, но даже с ним дискомфорта хватало. Минус километр за полторы минуты, это скорость, с которой обыкновенно снижается в плотных слоях пассажирский суборбитальник. Мало того, что в ушах поёт, так ещё и желудок к горлу подкатывает при виде несущегося тебе навстречу растопыренного леса стапелей.

Вывалившись из капсулы, Бернард некоторое время тупо пялился перед собой, дожидаясь, пока красные и зелёные точки перед глазами угомонятся. Сказывали, есть специальная прошивка для аугментации, при которой дополненная реальность искусно закрашивает подобные артефакты у людей с проблемами сетчатки, но эффект получался неожиданным – обилие «битых пикселей» могло запросто проносить мимо зрительных центров пациента целые макроскопические объекты и события, своеобразная ложная слепота, потому с такими вещами старались не шутить.

Наконец, тряхнув головой, Бернард сумел убедиться, что картинка перед глазами больше не плывёт. Забавно, уже два часа по среднеевропейскому. В работе время летело совершенно незаметно. Ну и хорошо, что дёрнули, хоть пообедать вовремя.

Вызвали его, впрочем, не в сторону общего блока, а наоборот, в «штаб-квартиру», как называли промеж собой инженеры бизнесовый квартал пятисотого, самого высотного из уже законченных уровней башни. Там по обыкновению собирались шишки консорциума и просиживали штаны клерки, которых уж точно можно было давно разогнать по домам, но напротив, ходили слухи, многие из них тут буквально ночевали, для этого было выделено три этажа полусотней уровней ниже, такой клерк-хостел для пиджачных дел мастеров. Что им тут было делать, никто из инженеров не знал, да и знать, если задуматься, не особо жаждал. И вот Бернарда тащат туда, паче чаяния.