Чтение онлайн

Поисковое заклинание зацепилось за следователя Сорокина, всего на каких-то сто метров промахнувшись мимо основной цели. Но Рорик этого не знать не мог и пошел в другую сторону – туда, откуда приехал его враг. Возможно, там найдутся другие следы.

Место, где его, ныне мертвый, противник проводил большую часть времени, Рорик нашел быстро – большое четырехэтажное здание, облицованное белым мрамором. Словосочетание «Федеральная служба безопасности» ничего не сказало Рорику и уж тем более ничего ему не сказал дежурный у входа – он не увидел ни открывшейся двери, ни странного посетителя.

Но зато Рорика хорошо увидели камеры слежения.

Рорик быстро нашел кабинет мертвого врага, в остальном же его ждало разочарование: никаких зацепок здесь не было. Он быстро осмотрел помещение, но ничего, имеющего отношение к предмету его поисков, не обнаружил. Подумав секунду, шавелар счел обыск помещения нецелесообразным – сделанный им за полминуты осмотр в любом другом помещении выявил бы намного больше, нежели обыск, произведенный десятком специалистов за весь день. В любом другом, но не в этом. В одном из ящиков стола лежали два предмета, рассмотрев которые, Рорик чрезвычайно удивился бы. Но предметы эти были защищены от сканирования, и защита эта была достаточно хороша, чтобы заметивший их Рорик счел их какими-то канцелярскими принадлежностями. Его в некотором роде оправдывало то, что защита эта была свойством самих предметов – местные маги не были достаточно умелы, чтобы создать подобное. Но все же то, что делало Рорика непревзойденным бойцом и отличным следопытом в обычной обстановке, опять подвело его в Твери: он слишком сильно полагался на свои предикторские способности и, лишенный их, делал ошибку за ошибкой. Помня о непредвиденных способностях погибшего хозяина кабинета, можно было предположить наличие магически защищенных закладок в кабинете и подвергнуть его хотя бы просто более тщательному осмотру. Попади сейчас Доспех Раньжи ему в руки, это сильно изменило бы все последующие события и позволило бы избежать многих крупных потрясений. Но Рорик не стал задерживаться в кабинете – он почему-то чувствовал себя в этом здании неуютно. Он попытался в очередной раз пусть даже не войти в состояние арри, а хотя бы просто считать вероятностную картинку – попытался раз, наверное, в тысячный, если не больше – но безуспешно. Будь Рорик знаком с телевидением, он сравнил бы это с попыткой смотреть телевизор, в который вместо антенны воткнут кусок проволоки – какое-то изображение есть, доносятся обрывки звуков, но хотя бы примерно определить, что там показывают и о чем говорят – никакой возможности. Тем не менее беспокойство его усилилось, и шавелар поспешил к выходу из здания.

Полог Невидимости шестого уровня окружал Рорика мерцающим пузырем, встречающийся в коридорах народ не обращал на необычного посетителя никакого внимания, и сам Рорик тоже перестал присматриваться к встречным. На появившийся в очередном коридоре отряд мужчин в странной экипировке он просто не обратил внимания. Пять человек в обычных штатских костюмах, но с какими-то закрывающими лицо приспособлениями на головах выскочили в коридор с лестничной площадки и закрутили головами. Рорик не заметил, что очень скоро все пятеро стали смотреть именно в его сторону. Даже когда один из них (видимо, командир) крикнул, выхватывая оружие, «Ложись!», Рорик не понял, что это связано с его персоной. Ему потребовалось непростительно долгое время – почти секунда, – чтобы сообразить, что его видят. Все, кто был в коридоре, попадали на пол с такой скоростью и выучкой, словно ежедневно тренировались это делать, а пятеро новоприбывших открыли огонь. Теперь у Рорика уже не было причин надеяться на собственную невидимость – пули летели именно в него. К счастью, Щит Непроницаемости все так же защищал его, но тут шавелара подстерегал еще один сюрприз. Пули останавливались, наткнувшись на щит, но не плющились и не опадали, как это было двумя часами раньше, а зависали в воздухе и окутывались облачком дыма, из которого вылетала маленькая стрелка. И стрелка эта проходила сквозь щит так, словно его и не было. Рорик почувствовал несколько болезненных уколов по всему телу, но еще болезненнее было ощущение проигрыша – первый ход явно оказался за противником. Шавелар взвинтил восприятие, и настолько велика была его растерянность, что он просто отступил назад, до того места, где коридор поворачивал влево, и укрылся за углом. Это при том, что на повышенной скорости противник не мог оказать ему никакого сопротивления и был полностью в его власти. Из-за угла донеслись растерянные возгласы, выкрик: «Лацис, я его не вижу. Он пропал!» Тот же голос, что кричал «Ложись!», ответил: «Он ускорился! Не упустите его, стреляйте, сейчас яд подействует!» И без всякой связи: «Не дайте ему надеть браслеты! Или всем звездец!» «Какие браслеты?» – удивленно подумал Рорик. Думалось почему-то с трудом. Мысли ворочались в голове, как мухи в меду. Яд! Рорик вздрогнул и быстро (точнее, ему показалось, что быстро, на самом деле прошло почти три секунды) прогнал через собственное тело очищающее заклинание. Стрелки, несомненно, были начинены каким-то парализующим ядом. В другое время эта новость чрезвычайно заинтересовала бы Рорика – считалось, что обладающие полным комплексом Фэй-ан (к каковым себя относил и Рорик) невосприимчивы к любым видам ядов, но сейчас ему было не до открытий – враг опять оказался на высоте. Шавелар снова ускорился и вовремя: первый из бойцов противника уже добежал до угла и, более того, уже выстрелил – заостренный металлический предмет висел в воздухе, медленно двигаясь к шавелару. Рорик разозлился, в основном на себя: до него только что дошло, что противник не может ему ничего противопоставить в ускоренном режиме. И хотя сам Рорик мог находиться в таком режиме секунд пять максимум, этого с лихвой должно было хватить на то, чтобы устранить всякое сопротивление. Он кинул в противника несколько заклинаний, но все они были отражены контрзаклинаниями, и это при том, что враги совершенно определенно не могли действовать в таком темпе. Время выходило – Рорик еще не восстановил организм после прошлого ускорения, а враг все еще не был обезврежен. Шавелар разозлился еще больше и просто прошел по коридору, снимая с голов противника странные шлемы и выдергивая из рук оружие. Толкнул образовавшуюся кучу металлических конструкций в сторону ближайшего окна, зашел за ближайший угол и вернулся в нормальный ритм. Сзади донесся звон разбитого стекла, проклятия и крики боли – Рорик не слишком церемонился, разоружая своих врагов. Выждав некоторое время, шавелар вышел обратно в коридор и сразу убедился, что его предположение было верно – его появления никто не заметил. Чем бы ни были эти шлемы, именно они помогали владельцам видеть Рорика, несмотря на далеко не самое худшее заклинание невидимости.

Но организованности отряд не потерял – бойцы стояли кругом, спиной к спине, причем четверо из них опять держали в руке оружие. «Правильно, – отметил Рорик с уважением, – у бойца всегда должно быть оружие про запас, и даже больше». Держали, правда, – все как один – в левой руке, и шавелар почувствовал по этому поводу мстительное удовлетворение. Пятый, тот, что стоял без оружия, сплюнул и повернул голову. «Сергей, – сказал он, вытаскивая левой рукой какой-то медальон из-за пазухи, – ты сказал, что эти штуки защитят нас. И что теперь?» Тот, к которому обращались, видимо Сергей, опустил оружие и открыл рот для ответа, но сказать ничего не успел: заинтересовавшийся медальоном Рорик опять ускорился и, проходя мимо группы бойцов, просто забрал его. Мужчина недоуменно вздрогнул, когда его что-то сильно дернуло за руку, после чего диск медальона исчез, оставив только обрывки цепочки. Сергей тут же заорал: «Он здесь!» – и принялся беспорядочно стрелять в разные стороны, трое вооруженных бойцов последовали его примеру, и удивительно, что последствием этой стрельбы стали только двое раненых. Одного – совершенно непричастного лейтенанта из отдела ЭБ зацепило осколком стекла от разлетевшейся вдребезги таблички, да еще одна пуля рикошетом попала в ногу стрелявшего же бойца. Химическое соединение, проходившее под обозначением «Гам-ма-3», для человека было совершенно безвредным, поэтому ранение вышло неопасным.

Лацис был неправ – шавелара уже давно «здесь» не было. Когда стрельба еще была в самом разгаре, он уже шел по холлу первого этажа, разглядывая небольшой, меньше ладони диаметром, металлический диск. Очень быстро Рорик выяснил, что диск полый, а внутри находится какое-то сложное устройство. По всей видимости, это был логический механизм. Рорик уже сталкивался с подобными в этом мире и знал, что они работают на импульсах электрической энергии, но этот экземпляр качественно отличался от всех виденных ранее. Любой электр" онщик в недоумении развел бы руками, увидев, что выходные цепи миниатюрной микропроцессорной платы просто висят в воздухе, но Рорик видел заведенные на них линии преобразователя энергии. И странные модули согласования, предназначенные, похоже, для взаимодействия с тонкой структурой человека. Похоже, эта штука могла сделать магом человека, ничего в магии не смыслящего. Это было интересно, но – не более того. Местные электрические машинки – очень хрупкие устройства. Теперь, зная принцип действия этого медальона, Рорик мог бы нейтрализовать его без всяких затруднений – стандартная первоуровневая Струя энергий создает статическое электричество напряжением в тысячи вольт и мгновенно выводит из строя все подобные штуки. А еще от Струи энергий практически невозможно закрыться. Поэтому Рорик зашвырнул медальон в стоящую поблизости коробку, очевидно, предназначенную для сбора мусора, и пошел к выходу мимо встревоженного, но все равно ничего не заметившего часового. Его поход можно было бы считать бесполезным, если бы, уже выходя из здания, он не наткнулся на двух беседующих у входа мужчин. Один из них был Рорику незнаком, зато второго он моментально вспомнил. И что странно, этот второй Рорика не только увидел – в его глазах тоже мелькнуло узнавание. Первым порывом Рорика было – немедленно атаковать.

Пацан постоял у решетки, бросая по сторонам быстрые взгляды, просвистел тихонько какой-то несложный мотив и повернулся к Семену.

– Слышь, дядя, тебе тут нравится? – поинтересовался он негромко.

– Чего? – опешил Семен.

– Чего-чего, – передразнил его пацан. – Ты тупой, что ли? Я спрашиваю: тебе тут что, понравилось, или ты бы лучше домой пошел?

Семен пожал плечами:

– Не. Не понравилось. А толку?

Паренек подвинулся поближе и с хитрецой поглядел на Семена:

– Толк всегда найти можно, если поискать. Ты, дядь, не торопись, ты прикинь обстоятельно, насколько тебе тут не в кайф. Тебя вот за что взяли?

– Да ни за что, – буркнул Семен. Рассказывать свои злоключения этому приблатненному пацаненку ему совершенно не хотелось.

– Во, блин, удивил. – Паренек хихикнул. – Тут любой тебе то же слово в слово скажет. Да ладно, я не прокурор, ты сам честно себе подумай: от того, что ты здесь останешься, тебе очень плохо будет? Хуже, чем если ты лыжи отсюда навостришь?

Семен помрачнел, открыл рот, но ничего не сказал, а просто кивнул.

– Ну вот. – Паренек оживился. – А' мне здесь не просто плохо будет, мне тут будет песец. Потому что, если я здесь, это значит, что папочка меня сдал. Я ведь, блин, просто шел себе спокойно домой, а тут эти козлы, мусора, в смысле. Ты вот когда-нибудь видел, чтобы мусора к таким пацанам, как я, без дела цеплялись?

– Нет, – автоматически ответил Семен, подумал и удивился: – И в самом деле, с чего это они? И наручники опять же…

Паренек нехорошо улыбнулся:

– Ну браслеты мне за дело нацепили. Я их там обидел немножко. Хорошо быть ребенком. Мужика, вроде тебя, они бы за такое на месте урыли. А мне так ничего, браслеты что – фигня. Во, глянь. – Паренек пошевелил плечами и продемонстрировал Семену свободные руки.

– Вот это фокус, – восхитился Семен.

– Да какой тут фокус? – поморщился пацан. – Они ж мне просто велики размеров на пять. Не делают у нас наручников для детей, блин. Я уж не стал по этому делу пургу гнать, решил – так сойдет. Ладно, это все лесом, давай по делу позвучим. Так выходит, что, раз менты в меня вцепились, значит, папочка им наводку дал. Мусора тут у него все прикормленные, ему это – что два пальца. А стало быть, папочка знает, что я ссучился, и вот-вот приедет Шиза со своими шестерилами и отвезет меня в уютный подвальчик на окраине. И придет ко мне там полярный зверь песец. Через некоторое время. А что будет в это время, я и думать не хочу. Поэтому выходит, что валить мне надо отсюда да побыстрее. И ты мне в этом поможешь.

– Как? – Семен напрягся.

Паренек осклабился:

– Твоя первая роль будет проще, чем в том анекдоте, помнишь: «Я – гонец из Пензы»? Твоя задача будет – очень натурально стонать и держаться за живот. Типа какую-то инфекцию сейчас ты проглотил. Давай начинай.

– Что, вот так вот и начинать? – запинаясь спросил Семен, чувствуя натуральный холодок в животе.

– А чего ждать-то? Время щас – не наш кореш. Стони давай.

Семен прислонился к стене, схватился за живот и, чувствуя себя полным идиотом, застонал.

Пацан поморщился:

– Громче.

Семен застонал громче. Пацан сплюнул:

– Да, блин, актер из тебя хреновый. Ну да ничего, это дело поправимое, – и грамотной подсечкой уложил Семена на пол. «Ты чего?» – хотел было возмутиться Семен, но не успел – от жуткого удара в живот перед глазами поплыли круги, и пару секунд Семен только хватал ртом воздух. Издаваемые же после этого стоны и хрипы не оставили бы равнодушным и самого Станиславского.

Паренек же времени зря не терял: пока Семен изображал рыбу на берегу, грянулся в решетку всем телом и завопил: