Чтение онлайн

После непродолжительной тишины, раздался голос Табенко:

— А я, вот, что-то тебе не верю.

Я покачал головой:

— Ну так, можно проверить. Кто-то из вас пусть съездит со мной до посёлка и своими глазами поглядит.

— Ехать сейчас за город — это изощрённая форма самоубийства.

— Это если ехать туда без меня. Кстати… — Я активировал на пару мгновений «кидок», и, как только, наручники соскочили с моих запястьев на пол, я поднял руки перед собой. — Как видишь, я не врал — наручники для меня не проблема.

— Наручники — подумаешь… Это может быть просто фокус или…

Да что он такой упёртый-то.

Я с силой протёр ладонью лицо, и продолжил:

— По-твоему я похож на самоубийцу — раз, хочу поехать с тобой за город? Ещё и такой затейливый самоубийца… Не хочу один погибать, хочу с кем-нибудь на пару. И не просто с кем-нибудь… а именно, с тобой! Так, что ли?

После нескольких секунд раздумий, Табенко ответил:

— Нет, на самоубийцу ты не похож… А ещё, ты стал прозрачным, когда снимал наручники… Таких приёмов я раньше не видел.

О! Неужели мои действия всё-таки возымели какой-то эффект?

— Давай, ближе к делу. Я готов потратить своё время, которого у меня и так немного, чтобы съездить с тобой до посёлка. Ты там своими глазами всё увидишь и убедишься в моих словах. Если ты готов — погнали. Если нет, то я пошёл отсюда.

Луч фонаря погас, оставив меня почти слепым. Почти — потому что из-за света свечи, я мог хоть очертания различить.

Табенко усмехнулся:

— Интересно, как же ты собрался отсюда уйти?

— Так же, как и наручники снял. Ну, решай!

После непродолжительного молчания, Табенко сказал:

— Так и быть. Уговорил… — Даже в почти полной темноте я увидел, как он кривовато улыбнулся одними губами. — Пока живой, хоть глазком на рай посмотреть хочу. Но, учитывай, я сяду на заднее сиденье и буду держать тебя на мушке всё время пути.

Тут влез Solistic Sol:

— Это опасно.

— Да, знаю. Но что-то мне подсказывает, что парень, всё-таки, не врёт. Во всяком случае, не во всём. А, может, мне просто верить хочется…,- Табенко вздохнул, — Сам знаешь, у нас дети едят раз в день и мёрзнут, как бы мы не пытались их обогревать. А, в райском посёлке — еда, вода, свет… жизнь, значит! Съезжу, убежусь сам. А если не вернусь… ты знаешь, что делать. Без меня не пропадёте. — Табенко в очередной раз немного помолчал и повернул голову ко мне. — Купился я на твои слова. Но смотри, если…

Закончить ему я не дал:

— Никаких если! Всё будет, как я и сказал.

В Карлсоне я сел, понятное дело, за руль, а Табенко разместился, как и хотел, сзади. Но не за мной, а за пассажирским креслом.

Поехали мы в полном молчании. Да и не до разговоров было. Я смотрел по сторонам, всматриваясь одновременно в окружающую обстановку и в окна домов, ища где-нибудь свет.

Но нет, все они зияли чернотой внутри. Впрочем, даже если и есть в домах люди, и у них есть свет, то по-любому все с занавешенными шторами, чтобы не палиться.

Только об этом подумал, как увидел одно окно, сквозь которое мелкой щёлочкой пробивался слабенький свет.

Так, сейчас не время, но надо обязательно запомнить дом, и точное расположение окна.

Хм… А место-то знакомое.

Вон там, в пятидесяти метрах за поворотом, на нас попытались напасть товарищи с дубинами, попутав с людьми Седого.

Может, это они и есть?

Ладно, как разберёмся с детьми, обязательно туда загляну. А сейчас, главное доехать до дома без проблем, и таки явить этому упёртому мужику «рай земной»…

Ну, в нынешних условиях, понятное дело…

Когда мы уже прилично времени катили по трассе, вдруг, с заднего сиденья раздался резкий вскрик Табенко:

— Твою мать!

Я повернул голову назад. Мужик, с дикими глазами, целился пистолетом куда-то слева и вниз от себя.

Сбавил скорость и повернул голову, чтобы было видно куда он там целится.

Твою мать! Да это ж Шарик! А я про него и забыть успел…

Он каким-то макаром распорол ткань и заполз под заднее сиденье… А сейчас, выглянул оттуда своей зелёной головой с фасетчатыми глазами

Я крикнул:

— Не стреляй! Это мой пет. Шарик, скройся!

Голова богомола тут же юркнула обратно под сиденье.

Блин. А, у Табенко-то нервы стальные.

Я представил себя на его месте. Да я бы точно уже всю обойму выпустил!

Табенко медленно поднял на меня взгляд и сказал каким-то тяжёлым, стальным голосом:

— Предупреждать надо.

Я отвернул голову обратно на дорогу:

— Да я, фактически, в первый раз его с собой взял. Вот, и забыл про него. — Затем, помолчав несколько секунд, я хмыкнул. — А ты молодец, что стрельбу не открыл. Чувствуется в тебе… какая-то выучка. Ты где-то служил?

В зеркало заднего видя я увидел, как Табенко бросил на меня тяжёлый взгляд. Посверлил им меня какое-то время, но, в конце концов, ответил:

— Служил.

Правда, на этом и затих.

Ну, а я уточнять не стал. Захочет — сам расскажет. Ну, а не захочет… Да и Бог с ним. И, скорее всего, не захочет. Табенко не производит впечатления любителя трепать языком.

А вот, про детей я всё же спросил:

— А, за детьми ты давно… ухаживаешь?

Табенко уставился в одну точку — где-то в районе ручника.

Я уж думал, что ответа так и не последует, но, через десяток секунд, он, всё-таки, заговорил:

— Как сына потерял, так и начал. — Мужик помолчал какое-то время, смотря по-прежнему на ручник и, вздохнув, продолжил. — Жена-то пропала с приходом Аддона. Буквально на моих глазах в чёрный пепел рассыпалась. А пацана я из такого пекла вытащил… Сберёг, довёз до дома. Вот только, дома оставил его в комнате с дочкой — его старшей сестрой. То, что в неё что-то вселилось, я не заметил, заперся в ванной — кровь отмывать. — Мужик медленно покачал головой. — Ну, а когда понял, что остался совсем один, начал спасать чужих детей, что бы кукукой не поехать. А то, я был близок…

Помолчали.

Я вздохнул:

— Сочувствую…

Табенко по-прежнему смотрел в район ручника и, наверное, видел там что-то своё. В его глазах не было ничего. Никаких чувств. Ни боли, ни горечи, ничего. Пустота. Видимо, именно эту пустоту он и заполнял спасением детей…

Ну, и моё сочувствие ему было не нужно. Просто, решил выговориться…

Вот, в такой тишине мы и ехали по шоссе дальше.

Я думал об Аддоне, и о том, сколько судеб он поломал. А, о чём думал Табенко — не знаю. Да, честно говоря, и не хочу знать о чём думает человек, переживший такое…