Чтение онлайн

– Ой, простите, я вас прервал? – почувствовал я себя виноватым. – Не то чтобы я настолько пренебрежительно отнёсся к вам и вашей речи, но… – я задумался, как бы это выразить словами. – Я ожидал большего… – неловко почесал я затылок. – Не думайте, миссис Хейлен, я понимаю, что это ваши настоящие чувства, и начало меня действительно тронуло, но… дальше вас занесло, – испустил я смешок. – Похоже, как только вы начали говорить, вы набрались уверенности и подсознательно потянулись к одной из тех заготовленных речей, которые вы упоминали в начале, – я еще раз зевнул. – Конечно же, все в этих словах правда, но поскольку вы уже много раз бывали в этой ситуации, ваши эмоции немного поутихли, от чего речь получилась менее искренней, – почесал я затылок. – Хотя не то чтобы у вас в противном случае были бы хоть какие-то шансы… – отвел я взгляд от нее, понимая, что мои слова могут казаться слишком жестокими.

Хейлен несколько секунд смотрела на меня, и я видел, как на ее лице проскальзывает отчаяние. А после этого она и вовсе сокращённо упала, прикрыла руками лицо и начала беззвучно рыдать. Она не собиралась меня этим тронуть, нет – это была настоящая реакция, и я был в этом полностью уверен.

Немного подумав, я больше не смог выдерживать ее слезы и, подойдя к ней, коснулся ее за плечи и улыбнулся настолько ободряюще, насколько мне позволяет эта ситуация и факт того, что как раз я и виновен в ее слезах.

– Давайте так? Я вас простил, и все такое. Честно, я не то чтобы особо хочу вас ненавидеть, презирать или как-то недолюбливать. Но ведь и обратное сделать я не могу себя заставить, верно? Поэтому будем считать, что я вас простил, хорошо? Мамой вас называть я, конечно, не буду, ведь вы и не моя мама вовсе – ни биологически, ни фактически. Тем более, мне привычнее разделять жизнь Винсента и Виктора – так проще. Будем надеяться, что я свою мысль довел, – улыбаясь, погладил я ее по голове, после чего отошел от нее.

Мне пришлось приложить силы, чтобы не острить и не добить женщину до конца – например, не упомянуть, что мои глаза теперь не столь ненавистного ей цвета. Но, думаю, с нее хватит. Не хотелось бы, чтобы она тут суицид устроила.

– На этом и договорились, – кивнул я, довольный собой. – Не расстраивайтесь, я вас действительно простил и не ненавижу. Может быть, вы даже когда-нибудь сможете воспроизвести во мне настоящие чувства, – кивнул я ей. – Честно-честно, я не против, если у вас получится! – и показал большой палец. – Так что, если хотите, можете продолжать ютиться возле меня, главное, не слишком часто доставайте этой темой, хорошо?

Попрощавшись таким своеобразным методом, я постарался подавить еще один зевок, прежде чем действительно уйти. Честно говоря, даже я сам удивился своей безразличности к этому. Башня меня настолько изменила? Да вроде не должна была – я ведь использовал «Смену Маски», так что весь личностный и общий рост должен был касаться только «Вайлета Грейда»… Я хоть и всегда говорил, что жизнь Винсента Грэмми меня не касается, тем не менее, глубоко внутри меня жила обида. Сегодня же я эту обиду будто отпустил, став полностью безразличным как к Винсенту, так и к его проблемам и семье.

Можно ли сказать, что это последствия сегодняшнего разговора? И если да, то, получается, эта женщина таки добилась желаемого, а я оказался в проигравших?

Честно говоря, задумавшись об этом, я так и не смог ответить однозначно…

Жизнь — это штука такая непостоянная, и я давно перестал воспринимать эту жизнь как нечто простое и понятное. В первый раз мне подобное в голову пришло в восемь лет, когда я оказался в плену о наркоторговцев, и мне пришлось половину из них сделать инвалидами, чтобы сбежать.

С моим детским телом это было той еще задачкой, и этим достижением я сильно горжусь – наряду с другими подобными «невозможными» подвигами. Совсем недавно мне это еще казалось чем-то невероятным, но вот я вспомнил, кем был в прошлой жизни, и многое встает на свои места – я ведь как-никак сам Винтер Грейв, тот, кто заставлял дрожать весь Олимп и пару ближайших пантеонов в придачу, конечно же, я, даже если ничего не помню и ничего из прошлого не умею, являюсь неординарной личностью.

К сожалению, не все понимают, что жизнь такая, и относятся к ней слишком серьезно, болезненно воспринимая каждый удар судьбы. Одной из таковых, к моему удивлению, оказалась женщина, которую я до четырех лет считал своей матерью.

Мне никогда не понять этих людей. Почему они так зациклены на реальности, эмоциях и другой ерунде? Потому что им не приходилось все детство настороженно отпрыгивать от каждого шума, в опаске, что это опять балка с недостройки падает, или машина потеряла управления и вот-вот врежется в тебя? Если, чтобы стать таковым как сейчас, мне необходимо было провести свою жизнь как было, то, может, не так уж я и несчастен.

Подобные глупые мысли крутились у меня в голове. Я понимал, что это я странный, а не остальные, но не мог их понять. Если ты приложил все силы, и у тебя не получилось, то в чем твоя вина? Тем более, прошлого ведь уже не вернуть…

Интересно, меня можно назвать социопатом?

Чтобы выкинуть лишний хлам из головы, я еще больше прибавил газу на своем новом транспорте, и хотя я никогда не предпочитал два колеса четырем, я был более чем доволен своим приобретением.

Конечно же, катался я в «обычном» режиме, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.

Но вскоре мне и это надоело, поэтому я перешел в Лимбо, где создал огромную гоночную арену и устроил настоящие гонки с другими воплощенными мотоциклами – черной, красной и оранжевой. Каждая из них обладала своими оригинальными способностями.

Правила были очень просты — все против всех, мчатся на полной скорости, все, кроме меня, используют любые свои способности. Цель – преодолеть десять кругов первыми.

Несмотря на то, что скорость я не сдерживал, в мгновение преодолеть все десять кругов никто так и не смог. Даже на один круг уйдет больше пяти минут, что показывало невероятные размеры созданного мною в Лимбо сооружения.

Это увлекло меня куда сильнее, чем езда в городе. И, к моему удивлению, в конце я не занял первое место. Даже второе. Искусственный интеллект такого уровня оказался гораздо лучше меня, и потому я пришел последним. Но, к моей чести, от первого я отстал на двенадцать секунд, а от третьего – на три, так что результат бы так уж и плох.

Когда первый заход закончился, я оказался полностью удовлетворен ездой, и зуд, который я начал испытывать еще с того момента, как мне в голову пришло создать этот транспорт, наконец утих, а желание так бессмысленно кататься пропало. Конечно, оставался еще азарт и желание победить своих оппонентов, но это я оставил на потом, на всякий случай сохранив и мотоциклы, и арену. Все равно мне не особо мешает, если где-то там, на краю моей личной вселенной будет объект больше всей солнечной системы вместе взятой.