Чтение онлайн

— Правильно слышала.

— И где же сейчас счастливый папаша? — Искра снова заозиралась. И когда официант решил, что ей снова понадобились его услуги, замахала на него руками. — Ноу-ноу, релакс, шифу!

— Мелкий потащил его в местный парк аттракционов.

— Значит, навёрстывает упущенное? — Лукавый взгляд девушки всё-таки стал серьёзнее. — А куда же он делся тогда, когда тебя надо было по каруселям водить?

— Война… — Я махнул на неё рукой, давай понять, что разговор закончен. — Это не мои секреты.

— Сразу видно семейное сходство! — Искра опять улыбнулась. — Оба такие загадочные… Надеюсь, он тоже умеет держать язык за зубами.

— Уверен.

— Кстати, если вдруг захочешь связаться со своими друзьями — пока не советую. — Девушка снова принялась разливать тёмный напиток по стаканам. — Только проблемы от чёрных на их головы накличешь.

Друзьями? Хотя, пожалуй, она права…

— Мне достаточно знать, что у них всё в порядке.

— Тут будь уверен. Ворожейка ваша теперь вообще звезда. Если б не она, бояре некоторых сыночков не досчитались бы.

— А Ежик? — Ива с подозрением покосилась на свою третью порцию.

— Вольную получил. Ульяна его, вроде как, усыновить хочет.

— А ребята? Волковы, София…

— Их вообще не задело. — Беспечно махнула рукой Искра. И настойчиво подвинула стакан поближе. — Тим же им значок отдал. А этот парень бесаратский вообще сразу кинулся эту девчонку сероволосую от осколков защищать, быстрее их полёта. У него вроде скорость — семейная фишка.

— Фродрик?

— Ага. Покоцало, конечно, малость. Но я ж говорю — ворожейка молодец. — Девушка подняла свой стакан, готовясь к новому тосту. — У них вроде даже какой-то романтик завязался в итоге. Всё-таки парень — настоящий рыцарь, как-никак.

— Это хорошо… — Ива снова мягко улыбнулась. Судя по блеску в её глазах при взгляде на меня, бальзам начинал действовать. — А то жалко его было… Даже я уже замечала, как он на неё смотрит…

— Ну, стало быть, тогда — за любовь! — Искра звякнула своим стаканом о наши. И, немедленно осушив свою порцию, встала из-за стола. — Всё, не буду вам больше мешать, котаны! Удачи в ваших будущих приключениях!

Положив перед нами записку из печенья, она подмигнула и быстренько упорхнула куда-то в сторону бара, скрывшись из вида в полутёмной атмосфере ресторана.

— Да это же просто… — Проводив взглядом свою подругу, Ива глянула на бумажку и снова подняла на меня блестящие глаза. — Разве можно верить какому-то предсказанию из печенья…

— Посмотрим. — Я опустил руку на её ладонь. — Одно пророчество я уже исполнил. Но прежде чем браться за новое, хочу хоть немного отдохнуть в хорошей компании.

И пока Ива смущённо розовела — не то от моих слов, не то от действия магического напитка, я продолжил любоваться танцем ночных огней. Как за окном, так и в её огромных глазах.

Любой мир, в каком бы времени и пространстве он ни находился, всегда одинаков и предсказуем. Тень борется со светом, а свет — с тенью. В этом нет ничего необычного и ужасного, потому что таков естественный порядок вещей в природе. Но в этом вечном противостоянии присутствует еще и третий противник — абсолютная всепоглощающая тьма, которая сильнее двух других сторон, вместе взятых, и при случае могла бы легко поглотить их, однако в силу своей хаотической нестабильной природы она постоянно вступает в конфликт не только с двумя этими противоборствующими началами, но и сама с собой. И это не позволяет тьме не только добиться подавляющего превосходства — ей подчас с трудом удается удержать ранее завоеванные позиции.

Однако что есть мир без противостояния?

Ничто.

Пустая оболочка без смысла и содержания.

Боги решают свои проблемы, смертные, копошащиеся у их ног, — свои. Колесо истории безостановочно крутится, пытаясь достичь невозможного: обогнать себя же. И по большому счету никому нет дела ни до чего на свете, кроме собственных, порой сумасшедших, устремлений. Поэтому одни безумцы верят в силу оружия, другие — в разум, третьи — в магов или героев, которые придут и спасут их от всех возможных и невозможных напастей.

И вот про этих-то самых героев при случае слагают легенды и мифы, которые еще долго живут в памяти людей.

Однако в конечном итоге и это проходит. Покрываются тленом забвения былые подвиги, и на смену им после заката солнца выползает все та же вечная, абсолютная, ничем не разбавленная тьма беспамятства. В бездонном чреве которой хранятся только смутные обрывки воспоминаний о тех немногих, чья кровь еще при жизни сменила цвет с пронзительно красного на пепельно-серый.

Память о тех, кто вовсе не был героем в буквальном смысле этого слова...

В общей сложности нас было около пяти тысяч. Люди племени Сави, охотники и землепашцы, поселившиеся в долине, которая со всех сторон окружена горами — каменными монолитами, пронизывающими остроконечными пиками небесную твердь и уходящими в заоблачную даль. Туда, где живут только забытые древние боги и, может быть, души умерших предков.

Безумная жизнь, в которой люди, орки, эльфы, гоблины, гномы и прочие расы постоянно воевали между собой, чтобы решить извечный неразрешимый спор: кому должна принадлежать власть в подлунном мире, — вся эта жизнь была слишком далека от нашего поселения и никак не влияла на наше существование. Были четко обозначенные горами границы, дальше которых не заходили мы и которые не могли преодолеть все остальные, поэтому ничто не нарушало спокойной, размеренной жизни нашего племени. До тех пор, пока однажды утром двадцатитысячный экспедиционный корпус армии генерала Тиссена, стремительно форсировав неприступные, как нам казалось, горы, не окружил со всех сторон нашу цветущую долину. Легкость, с которой войска совершили невозможное, объяснялась достаточно просто. В своем большинстве группировка противника состояла из имуров — людей-кошек, для которых преодоление подобных поднебесных препятствий было едва ли не детской забавой...

Только что жизнь била ключом, а мир казался прекрасным и удивительным — и вот все неожиданно изменилось. Солнечный свет погас, мышеловка захлопнулась, и теперь нам оставалось только одно — обильно пропитать своей и вражеской кровью только-только заколосившиеся весенние поля. После чего небольшому племени Сави было суждено навсегда исчезнуть из памяти этого злого, равнодушного ко всему мира.

Когда тебе всего двадцать пять, на дворе весна и до этого дня жизнь казалась нескончаемо долгой и прекрасной, особенно тяжело решиться на выбор, определяющий жизнь или смерть пяти тысяч человек, чуть ли не каждого из которых знаешь с детства.

Мой отец, вождь племени Сави, отправился неделю назад в путешествие, цель которого даже для меня так и осталась до конца не ясной. Может быть, ветер странствий посетил его седую голову или какие-то другие причины заставили отправиться в путь, но, как бы то ни было, отец ушел, взяв с собой несколько лучших следопытов и сказав, что вернется через два-три месяца. Так как я был единственным сыном правителя, то на время его отсутствия вся полнота власти (а власть эта состояла по большей части в решении мелких бытовых конфликтов) легла на мои плечи. Задача была не слишком обременительной, поэтому для меня не составляло особого труда справедливо править моим небольшим народом... Вплоть до утра того черного дня.