Чтение онлайн

Пламя, порождённое выстрелами покойного мехвода, благополучно разгорелось, окрепло, и уже вплотную подобралось стойке, где ожидали своего часа плазменные заряды.

— Мне пора, — подумалось мне, и я тут же прыгнул наружу. И сразу ощутил сильный толчок, грубо выбивший меня из равновесия.

А толкнул меня истязаемый Боней пехотинец, который, пытаясь вырваться из его призрачных когтей, в меня сослепу врезался.

Падая, я ушёл в кувырок и благополучно выкатился из-под брюха окончательно замершего танка.

Раздался глухой удар, корпус только что покинутого мною танка, торжественно, как в замедленной съёмке, покрылся трещинами, расползавшимися по всему корпусу. А из этих трещин вырывалась горячая плазма.

Я догадался, что через секунду вокруг разольётся море огня, и, если я прямо сейчас не уберусь подальше, то у меня будут все шансы в нём хорошенько искупаться.

И вряд ли это купание пойдёт на пользу моему, и так уже изрядно расшатанному жизненными неурядицами, здоровью.

Понимая, что времени не так много, я просто телепортировался в сторону на максимально возможное расстояние.

— Ого, а могём, оказывается, — подумалось мне, когда я обнаружил себя метрах в тридцати от растекающейся огромной лужей расплавленного металла боевой машины.

Но долго разлёживаться мне не дали. Внезапно вокруг меня вспыхнула сплошная огненная сфера.

Это в меня выстрелил один из ближайших танков. Оппоненты, наконец, обратили на меня внимание, и посчитали, что именно я являюсь источником всех их бед и несчастий.

Моё защитное поле меня спасло на этот раз, хотя и стало теперь предательски помаргивать, как бы предупреждая о том, что более на него надеяться особо не стоит.

Напоровшись на сопротивление со стороны атакуемого противника, я решил изменить тактику.

Боню, который к этому моменту успешно отправил в поля вечной охоты всех пехотинцев, я отправил зачищать самый дальний танк.

Сам же решил, что следует действовать по проверенной Пронькиной методике. Нечего геройствовать и размахивать шашкой в ограниченном пространстве. Прыгнул, подложил сви… то есть гранату, и телепортируйся дальше, не задерживайся…

И, вы знаете, дело таки пошло!

В течение сравнительно небольшого времени мы с Боней разделались со всеми танкистами.

Большая часть танков была мною безнадёжно испорчена, так как взрывы плазменных гранат во внутренних отсеках бронированных машин неминуемо провоцировали детонацию боекомплекта.

Но Боня работал гораздо чище, хоть и не так быстро. Благодаря ему у нас появятся два вполне себе работоспособных шестиногих стальных жука. Умеющих, к тому же, плеваться высокотемпературной плазмой.

Но, это в том случае, если наши трофейные команды не облажаются и не дадут ворогам увести у себя из-под носа причитающиеся нам призы.

Хотя, трофеи, в данном случае, это не главное.

Главное, всё-таки то, что эти танки уже не ворвутся в поместье и не станут там бесчинствовать. Я их остановил, хоть и умаялся до предела, если быть честным.

Да, так или иначе, а этот накат мы выдержали, хотя, надо сказать, были потери. Двенадцать двухсотых. Из них трое гвардейцев и девять наёмников.

Кроме того, все регенерационные капсулы заняты. И заняты надолго. У нас очередь.

Эви носится, как угорелая, управляя своими многочисленными подчинёнными, которые трудятся, не покладая рук. Раненных много, и им всем нужен квалифицированный уход, лечение и забота…

Но зато мы отбились и нанесли врагу немалый ущерб. Хотя, если смотреть шире, положение наше оставалось всё таким же незавидным.

Мы сидим, ощетинившись ракетами и стволами в нашем поместье, а вокруг него — плотное кольцо вражеских войск…

— Андрей, — это опять Семён от меня чего-то хочет. Вот же неугомонный…

— Да, Прокопьич, у тебя что-то срочное? — я действительно устал, как собака, а потому не хотел чем-либо заморачиваться.

Единственным моим желанием сейчас было, это принять душ, а потом просто и незатейливо обрушиться на кровать, лицом в подушку, и отрубиться часиков на шесть-восемь…

— Не сказать, чтобы совсем уж срочное, — в голосе у Смёна сквозила какая-то хитринка, — но тебя, я думаю, будет очень интересно…

— Ну, что там у тебя? — он таки возбудил мой интерес, — рассказывай, пока я прямо тут не заснул.

— Докладываю по порядку, — начал Семён, — наши техники частично восстановили радиосвязь и доступ к планетарной информационной сети после орбитальной атаки.

— Семён, — я действительно очень хотел спать, — а если ты, всё-таки, мыслью по древу растекаться не будешь? А? Ну пощади меня… Будь милосерден, излагай по существу…

— Ну, если совсем коротко и сжато, — вид у Семёна стал хитрющий до невозможности, — то Овечкин пропал.

— Как пропал? — удивился я.

— А вот так, — гыгыкнул Семён, — в сети пишут о том, что полтора часа назад его жена обратилась в полицию с заявлением о пропаже супруга.

— А что ещё пишут? — я немного оживился, несмотря на усталость.

— Еще пишут, что в бунгало, где его видели последний раз, кто-то конскую голову подбросил, но это, как по мне, уже вообще дичь какая-то…

— Это хайпожоры, Семён, не обращай внимания, — отреагировал я, после чего, уже не сдерживаясь, широко и с нескрываемым наслаждением зевнул, — и, раз Овечкин исчез, значит мы можем надеяться на появление света в конце тоннеля…

— Думаешь, это следствие наших, — тут он замялся, подбирая слова, — информационных диверсий?

— Надеюсь, — я уже засыпал на ходу, — вот, Прокопьич, я спать хочу, как из ружья… Так что пойду уже…А что касаемо Овечкина, то если к моменту моего пробуждения не поступят известия о его чудесном возвращении, начнём планировать удар непосредственно по Бояндину…

И я, уже не слушая никого и ничего, отправился в люлю…

Позавтракав, я посвятил некоторое время знакомству с разнородной информацией, поступившей к нам по восстановленным линиям связи, пока я отсыпался.

Общая картина вырисовывалась интересная, и её, наверное, можно было бы назвать обнадёживающей, если бы не то, что наше поместье, по прежнему, окружали вражеские войска.

Итак, первое, что меня обрадовало, так это то, что Овечкина так и не нашли.