Чтение онлайн

Взмах, взмах, исправить.

— Рус, выносливость?

Что? Скосил глаза. Мама дорогая!

— Половина. Нет, уже чуть меньше!

— Хорошо, не маши больше... Давай в спираль!

— Как?!

— Поворот влево! И продолжай. Закручивай!

Влево говоришь... Пождал левое крыло, мир вокруг снова неспешно вращается вокруг... Вот он описал один круг, другой. Еще круг.

— Высота. Смотри за высотой!

Взгляд вниз. Земля приближается, как на лифте, только этот лифт ввинчивается вверх, ко мне. Так, а если я докручу до самого низа в крене?!

— Майя! Когда выравниваться?!!

— Еще два витка, и выводи. И давай в направлении старта. Лети к старту!

Часто закивал головой: «понял я, понял»

Круг. Высоты этажа четыре.

Круг. Три этажа. Выравниваюсь... Горизонт неспешно стал возвращаться на место. Черт, черт, черт!!! Я промахнулся! Лягушатниковский склон успел довернуться, и теперь я летел параллельно ему. В другую сторону?!

— Лети уже так. Держи так! Готовься к посадке.

Ладно. К посадке так к посадке. Земля, земля, земля, набегает снизу, еще чуть-чуть... Ноги вниз, оттормаживаюсь. Мало, в конце изрядно пробежался, гася скорость.

Фу-у-у-ух... Рухнул на колени. Ноги подрагивают, сердце молотит отбойным молотком, легкие свистят с натугой.

Рядом свист крыльев — садиться Майка.

— Цел? Что с тобой? Не упал?

Я поднимаю на нее раздираемое счастливейшей улыбкой лицо.

— Ка-а-айф!!!

И падаю навзничь в траву, раскидав в стороны руки.

— Ну что, летун? — спросила Майка, когда мы уже поднимались по склону наверх, — как ощущения? Что почувствовал?

— Ощущения... — я задумался. Да хрен знает! Весь полет мой мозг был занят — следил за кренами, считал махи, пытался сориентироваться на местности, отслеживал шкалу выносливости... — даже не знаю Май.

— Да как так-то? — фыркнула девушка, — Ты хоть посмотрел на подставки? Ты же был выше? Видел Общий дом?

— Не-а, — сокрушенно помотал головой

— Эх, ты... Ну тебе хоть понравилось?

— Ага-а-а, — тут я не скрываясь вновь расплылся в блаженной улыбке.

Майка благодушно рассмеялась.

— Эх, молодежь... То-то же! Это тебе не дурацкими железками махать, это... Это куда круче.

И хоть в глубине души, на счет «дурацких железок» я был готов поспорить, но сейчас я искренне закивал головой.

— Так, ученик, — опять начала «игры в лектора» наставница, — есть два момента, которые мне не очень нравятся. Первое, — она загнула палец, — ты о-о-очень медленно разворачиваешься. Аккуратненько, блинчиком, почти без крена. Это конечно сохраняет твою высоту, но с такими разворотами надо заканчивать.

— Почему? — задал закономерный вопрос я.

Мы уже традиционно валялись под «моим» пьедесталом, жевали запасенную снедь, прикладываясь по очереди к бурдючку.

— Вот представь: высоты мало, пора уже и на посадку, а ты пока что по ветру летишь. С твоими разворотами, ты скорее всего у земли окажешься в крене, с боковиком. И все — циркуль, сломанные крылья. Ты уже это проходил как-то, помнишь?

— Помню, конечно. — я поморщился. — Слушай! Все забывал спросить: А почему вы всегда садитесь и взлетаете против ветра? Это ж ... — пожал плечам, подбирая слова, — нерационально.

— В смысле? — в изумлении изогнула бровь девушка, — против ветра не рационально? А как тогда по-твоему? — она наклонила голову как будто с вызовом, — может по ветру?

— Ну да! Это ж сразу прибавка к скорости!

— Рус, — глаза девушка расширились до лучших образцов эльфийских. Только у тех все же не круглые, — то есть ты до сих пор не понимаешь, как летит крыло?

— Ну-у-у... — протянул я, — Нет.

Девушка вздохнула.

— Ладно, потом как-нибудь объясню. Просто запомни, взлет и посадка — только против ветра. Ни с боковиком, ни, упаси тебя боже — с попутняком. Запомнил?

Я кивнул. Хотя от объяснения бы не отказался.

— Во-вторых, — вернулась Майка к менторскому тону, демонстрируя мне второй загнутый палец, — тебе после каждой пары взмахов приходится исправлять крен. Это плохо. За это время ты успеваешь растерять почти всю ту высоту, что набрал за эти взмахи. К тому же они у тебя пока еще не очень эффективные. Понимаешь, к чему это ведет?

— Да, — кивнул я, — если стартую с поля, то так высоты и не наберу, буду лететь низенько-низенько, пока выносливость не кончится.

— Вроде того.

Да что ж такое-то! Только начнет хоть что-то получаться, а меня опять, как маленького кутенка носом в ошибки! Когда же я почувствую себя по настоящему летающим?

— Тогда сейчас, как восстановишь выносливость это и будем тренировать!

Старт прошел по уже опробованной схеме — прыжок с двух ног вперед-вверх, и тут же взмах. Подравнялся, взмах.

— Серию!

Майка уже рядом.

Взмах, взмах. Инстинктивно прервался, так как начало валить в левый крен, Исправился.

Взмах, взмах. Опять влево. Исправил. Взмах, взмах, левый крен, исправил.

— Влево. Сейчас!

Потихоньку кренюсь, начинаю плавный-плавный поворот.

— Круче, Рус, больше крен!

Проваливаюсь левым «плечом» сильнее, горизонт заваливается еще и вдруг мое тело начинает скользить вбок, в сторону крена. Сердце сбивается, вспыхивает паника и тут же сносится набегающим потоком, пока тело само отрабатывает выравнивание. Фух!

Выравниваюсь вдоль пьедесталов, отмечая их краем глаза. Ну-с, поехали дальше: взмах, взмах, исправить. Взмах, взмах, исправить.

— Рус, меньше правым крылом. Легче маши правым, тебя кренит всегда в одну сторону!

Пока соображал, что хочет от меня Майка, пьедесталы слева и травянистое поле подо мной закончилось, внизу потянулось нагромождение валунов. Соображаю, что вылетел из Лягушатника. Красным таблом вспыхивает в мозгу мысль, что снизу приземляться некуда, ноги поломаю... Даже не задумываюсь о том, что делаю, начинаю правый разворот на обратный курс.

— Круче, Рус, еще круче!

Пробую завалить крен глубже — скольжение, и снова в груди гулко бухает пустота.