Чтение онлайн

В смысле: «Часто умирал»?

— Каждое твоё погружение. Я, человек земли, Скат, ты разве забыл? Мне нельзя в солёную воду… Ты же помнишь? «Если крысу сунуть в воду, она умрёт».

Да… Ты что?

— Прощай, Скат. Спасибо тебе за всё. За несколько дней я прожил такую жизнь, которую мне и за век было не прожить. Хотя сколько мне того века было отпущено?

Человечек в моей голове явственно вздохнул.

— Проследи, чтоб первого сына сестры назвали Хеху. И не обманывай Руйху. У вас будет замечательная семья.

Да… Ты что, брат? Ну-ка стой! Поговори со мной, не уходи!

Но мне уже никто не ответил. А, подняв глаза, я вновь уткнулся во внимательный взгляд шамана.

Ярко пылал костер, разгоняя ночную тьму, освещая пляшущих вокруг костра мужчин. Родители и прочая родня новых Учеников. Радуются.

Я уже набил брюхо и довольный расположился на ещё тёплом песочке. Хорошо!

Изредка я ловил заинтересованные взгляды Айхи. Рухи рядом не было — всех пятерых отпрысков людей глубин забрали родители. Сегодня они проведут последний вечер с семьями на земле людей глубин — на маленьких островах в дальней части лагуны. Ведь с завтрашнего утра все мы отправимся на риф Учеников, чтоб сойти с него людьми касты глубин… Или не сойти совсем.

По-хорошему, и я сейчас должен был быть со своей семьёй, в посёлке людей земли, но… Ради Хеху я может быть и пошёл бы туда, а сам? Нет. Нет у меня на этом острове родни… Ну, разве что, сестра.

Идти на разорённую базу тоже не хотелось. Что мне там, совсем в одиночку сидеть? Раньше, хоть собеседник был…

В общем, я позволил Хэчу уговорить меня остаться сегодня вечером с его семьёй. Отец, невысокий, щуплый рыбак, уже пожёванный жизнью, хоть и не старый. Мать, такая же маленькая, невзрачная словно мышка. И младший братишка, лет пяти наверно, любопытный и подвижный.

Впрочем, где-то недалеко, с видом побитой собаки и совершенно потерянный, ещё приткнулся Каналоа. Я замотал ему рану на голове, приложил компресс из листьев. Даже попросил накормить. А что теперь делать с этой, внезапно обрушившейся на мою голову обузой? Завтра разберусь, не колыхайте меня сейчас.

Самого меня накормили от пуза жареной рыбой и печёным бататом. Запивали всё простой водой. Эх, где мои кокосовые коктейльчики? И вообще, люди! У вас тут фруктов валом, вы что, не могли какую брагу поставить? Не поря-я-ядок. Пора исправлять ситуацию.

Кажется, меня сейчас срубит, и я засну прям тут, на пляже, под ритмичные притопывания и прихлопывания ладонями в ладони, по ляжкам и груди, под многоголосые распевы и удары в какое-то подобие деревянных бубнов.

Сознание уже путалось, хоть мозг, по привычке, и пережёвывал информацию, стараясь рассовать по полочкам.

Бронза… Надо будет разведать, откуда вы тут бронзу нарыли? Мне очень-очень нужен хороший водолазный нож.

Веки тяжелели, поднимаемые уже с трудом.

И последнее…

Каучук. Та смола, что я сдирал с себя, когда вылез из пещеры. Это был он — каучук, уж я-то, торговавший шинами и державший шиномонтажку, знаю, как выглядит эта недо-резина. А это значит…

Чёрт, похоже, новая жизнь мне понравится!

Вдох.

…Тёмно-багровый, уже потускневший диск солнца устало опускался в умиротворённый бирюзовый океан, неспешно накатывающий водяные валы на прокалённый дневным жаром белоснежный коралловый песок. Волны с тихим плеском лениво омывали вытащенную на берег мою личную пирогу.

Усталое после дневной нырялки тело растеклось в удобном шезлонге, в правой руке уютно устроился кокосовый орех со срезанной верхушкой и содержимым, что щекотало ноздри сладковатым букетом фруктов и лёгкого алкоголя.

К запаху коктейля уже некоторое время примешивался дразнящий аромат жареного на углях тунцового стейка. Вот-вот за спиной раздадутся лёгкие шаги, бархатные руки нежно обовьют шею и чарующий женский голосок возвестит: «Ужин готов, любимый. Я жду тебя на веранде нашего дома»…

— …тридцать восемь, тридцать девять… — блин, какой же у Хэча мерзкий голос! Такую красивую иллюзию к чертям собачим разрушил, — …сорок! Выдох, Скат!

Пф-ф-ф-ф-ф… Вы-ы-до-о-х-х…

— Шесть, семь, восемь. Задержка!

Еще чуть-чуть.

— …девять, десять… Всё, Скат, — на плечо легла маленькая, но жёсткая вся в мозолях ручонка, — двенадцать циклов!

Блин… Кольнула досада.

— Просил же довести до пятнадцати! — в сердцах оглянулся я на пацана.

И натолкнулся на растерянно дрогнувшую физиономию приятеля.

— Лан, извини, — я поспешил поправить ситуацию. — Не стоит срываться на друзьях, тем более что их у меня раз-два и обчёлся, наверное, забыл предупредить. Давай теперь я тебе посчитаю, — предложил я, поднимаясь с жёсткой циновки, служащей и постелью, и ковриком для занятий.

— Не, Скат, в другой раз, — замялся невысокий тщедушный парнишка с лицом настолько детским, что хотелось спросить: «Ты-то тут что делаешь?».

— А чё так? Хэч, дружище, тебе надо развивать устойчивость к… отсутствию воздуха. Это основа нашей будущей… будущего основного занятия в жизни. А квадратное дыхание — идеальное для этого упражнение.

Лично я сейчас больше половины дыхательных упражнений затачиваю на развитие толерантности к гипоксии. Даже часть разминки провожу на задержке дыхания, тренируя организм работать в условиях отсутствия кислорода и повышенного це-о-два в лёгких.

— Наставник зовёт, — кисло пояснил Хэч.

Вот чёрт!

— Чего это он так рано припёрся? — удивился я. — Мы ж ещё не ели… Даже солнце из-за горы не вышло!

Я покосился на не такой уж далёкий склон вулкана. Хоть риф Учеников и отстоял от основного острова на приличное расстояние, но гора всё ещё закрывала восходящее светило. Обычно Наставник пригребал на своей лодчонке не раньше, чем тень покидала временное обиталище будущих людей касты глубин.

— Пойдём, Скат, — чуть ли не умоляюще посмотрел малыш-Хэч, — не стоит его сердить больше, чем…