Чтение онлайн

— Жалко — у пчелки, — вежливо сообщила «гадюка». — Ничего, в узелок завяжете свои жалки.

— Сколько у нас времени? — поинтересовался командир группы.

Получив короткий ответ, Сабуров кивнул Зае, двинувшись будить воинство. Сутки на сбор — это было очень мало, учитывая тропический климат цели. Ну а тот факт, что от успеха или неуспеха мог начаться феерический северный пушной зверек, тоже никого порадовать не мог. Уже подозревая, что ему скажут товарищи офицеры, майор только тихо вздыхал.

Всемила довольно догнала майора, глядя на офицера с улыбкой. Она, конечно, понимала, что ребята устали, но выбора не было, да и нравилось женщине работать именно с этой группой. Офицеры были спокойны, веселы и всегда, при всех обстоятельствах заботились о ней. А забота приятна любому, даже если она капитан внешней разведки.

— Саш, другого варианта нет, — извиняющимся тоном произнесла товарищ капитан. — Просто совсем никого, москвичи в Европе, а питерцы сам знаешь где.

— Да понимаю я… — вздохнул офицер военной разведки. — Просто задолбало, год уже почти без отдыха мотыляемся, как… и конца-края не видно.

— Ну, если сейчас пронесет, то, скорей всего отдохнете, — убежденно произнесла Зая.

— Свежо предание… — вздохнул майор, поворачивая за угол. — Группа, подъем! — негромко скомандовал он, внося оживление в кубрик.

— Твою маму, Фриц! — немедленно высказался врач группы. — Чтоб у тебя Красная Армия роды принимала!

— Доку больше не наливать, а то его совершенные мозги вытекут сквозь характерный нос, — миролюбиво ответил лейтенант Вельцин, ругаться сразу после просыпания ему было просто лень.

— Раппопорт, отставить, — остановил старлей Авдеев уже открывшего рот еврея. — Среди нас дама. Укусит, кто тебя лечить будет?

— Я вам тоже рада, мальчики, — кивнула Всемила, бывшая, разумеется, в курсе своей неофициальной клички. Мало кто знал, что едкостью и злыми словами женщина маскировала одиночество, была у нее история. Разве что Сашка знал, но молчал, за что женщина была ему благодарна.

Приводившие себя в порядок товарищи офицеры, женщину, естественно, не стеснялись, ибо это был далеко не первый их совместный выход. Трезво рассудив, что «гадюка» просто так не припрется, разведчики теперь быстро одевались, ожидая сведений со стороны начальства. Начальство искало цензурные слова, чтобы объяснить создавшуюся ситуацию.

Новости товарищей офицеров не обрадовали, только старлей отнесся к ним индифферентно. Бур был фаталистом, считая, что чему быть, того не миновать, потому не стоит и нервничать. Нервничать старший лейтенант не любил, потому занялся экипировкой женщины, ибо у них-то все с собой уже было. Док, так же известный, как «стетоскоп», из-за фамилии, уполз трясти местную медицину, а Фриц, соответственно, склад. Немецким своим происхождением лейтенант пользовался во всю, зануживая каптеров до состояния «на, только уйди». Именно поэтому на склад отправляли именно его.

Оставшийся не у дел по сбору всего и побольше, товарищ майор сидел над картой сильно тропической местности, разглядывая снимки со спутника и пытаясь найти возможность пройти как можно тише. Проблема состояла в том, что ан территории этой страны бушевала гражданская война, потому маршрут проходил через «оливье», то есть непонятно, как перемешанные силы различных фракций, которых у аборигенов насчитывалось более трех десятков.

— Бур! — позвал майор заместителя. — Ты девушку обиходил?

— Так точно, — ответил тот, разбираясь со своим снаряжением. — Куда идем хоть?

— Иди сюда, покажу, — вздохнул Сабуров. — Посмотри, может идеи какие будут.

— Твою же… — не сдержался старлей, разглядывая местность, куда их занесет буквально завтра.

— Вот и я об этом, — согласился с его мнением командир, разглядывая еще раз снимки.

Пока старшие товарищи разглядывали карту, Док выбивал из медпункта все, что положено и не положено, причем его бас разносился по всей части, Фриц усыплял каптеров, Всемила расположилась на скамейке у здания казарм. Глядя в темнеющее небо, четь правее флагштока с триколором, женщина боролась с накатившей внутренней тоской. Потерявшая семью в авиакатастрофе, пережившая не самые лучшие моменты общения с мужским полом, Всемила чувствовала какую-то внутреннюю тоску. Предчувствие говорило о том, что женщина движется к смерти, но ничего изменить уже нельзя.

— Грустишь? — поинтересовался неслышно подошедший майор. — Или предчувствие?

— Предчувствие, Саша, — вздохнула уже взявшая себя в руки женщина. — Тоскливо как-то на душе.

— Я б тебя обнял, но опасаюсь, — вкрадчиво сообщил «гадюке» Сабуров.

— Я не кусаюсь… — как-то совсем грустно сообщила Всемила. — Просто тоскливо.

— Попробуй почитать что-нибудь легкое, расслабляющее, — предложил все-таки обнявший женщину майор. — Сказку какую-нибудь, что ли.

Немного посидев в объятиях мужчины, которого не хотелось убить сразу, женщина затем тяжело поднялась, отправившись в выделенное ей помещение. Из «легких книжек» у нее был только вышедший лет двадцать назад семитомник из жизни оленеводов, как называла это произведение подруга Всемилы Ивановны, погибшая совсем недавно в рухнувшем по неизвестной причине вертолете. Открыв четвертый том, женщина неожиданно для себя зачиталась, а в недалеком кубрике товарищ майор нашел, наконец правильный, по его мнению, маршрут.

— Смотри, Бур, как пойдем, — подозвал он заместителя, демонстрируя пунктир маршрута. — Вертолет возьмет «тигренка», мы во-о-от отсюда быстро-быстро рванем сюда. А вот тут такую загогулину сделаем и автопилотом в направлении цели.

— Тогда они будут ловить его… — оценил задумку командира Авдеев. «Тигрята» на автопилоте по азимуту умели давно, потому ничего сложного не было. — А не нас, что даст время.

— А при удаче, они посчитают нас уничтоженными, — заключил Сабуров, — но я бы не надеялся.

— Оно понятно, командир, — кивнул понимавший майора с полуслова сослуживец, двигавшийся от старлея до капитана и обратно именно из-за своего упертого нрава. Взбесить его было еще той задачей, но штабным удавалось, а взбешенный флегматик пострашнее ядерной войны, которая, судя по всему, могла начаться прямо вот-вот.

В десять вечера товарищ майор скомандовал «отбой», так как эта ночь, похоже, была последней спокойной. Не самые лучшие предчувствия мучили всех членов группы, да и сны оказались не самыми радужными. Военным ребятам снились родные — и живые, и умершие, они будто прощались и оттого сны были сильно так себе. То, что выход будет так себе, понимал каждый, но такая у них была работа.

Тихо плакала во сне Всемила, ей снилась погибшая совсем маленькая дочка. Подросшая уже, она смотрела на маму такими глазами, что не плакать было невозможно. Проснувшись, женщина долго смотрела в потолок, смаргивая слезы. Снова немыслимой тяжестью навалилось одиночество. Та, кого за глаза называли «гадюкой», осознала, что этот выход — последний. Не крайний, а именно последний, и от осознания этого факта, на душе было очень нелегко.

Поднялись затемно, ибо следовало двигаться. Проверив снаряжение, загрузились в транспортный борт. Каждая группа шла по своему маршруту, поэтому кто-то улетел еще ночью, а кто-то только собирался. Набрав скорость, транспортник тяжело оторвался от полосы, унося в светлеющее небо очередную группу. Командованию было понятно, что шансов мало, но сидеть и ждать — еще худшая идея, поэтому группы уходили в ночь.