Чтение онлайн

Уже после планерки я сходил за Мухтаром. Тот при слове «работа» всякий раз радовался и прыгал на сетку вольера, будто пытался ее выдавить и выскочить быстрее, чем я его выпущу.

Прибыли на место происшествия мы на бобике дежурной части. Утолкались в него с горем пополам, Мухтару достался, как всегда, кандей. Там было чисто, я ещё несколько дней назад заставил водилу привести в порядок «сарайное» помещение его автомобиля. Раньше там возили только задержанных, а теперь еще и Мухтар ездил. Он — псина работящая, и поэтому кандей теперь был отмыт. А на пол постелили кусок нового линолеума, который приволок на работу кто-то из работников дежурной части.

Что случилось, я буду выяснять, когда уже приедем. Нет, обычно я интересуюсь обстоятельствами заранее, но в последнее время столько выездов! Вот и вышло, что они уже начинали сливаться в один сплошной поток, а я решил не тратить лишнюю энергию на выяснение: кто, когда и почему. Доедем — разберёмся на месте и по существу.

А пока смотрел в окно, сводя дебет с кредитом в уме. Еще немного такой гонки — и закроем полугодие. Если Купер не развалит отдел, то темп, наверное, можно будет потом снизить и не выезжать на всякую шнягу и малозначительные делишки.

Мы выехали на окраину города, где уже торчали дома и постройки, напоминающие деревеньку. От истинной деревни их отличало разве что отсутствие коров и свиней на улице.

Оказалось, что похитили мотор «Вихрь» с дюралюминиевой «Казанки», что стояла на берегу, на цепном приколе.

Река в этой части окраины города разливалась, течения почти не было, и пологий берег становился удобным местом для причаливания маломерных судов.

Мы с Мухтаром огляделись. Стихийный галечный причал был весь усыпан разнокалиберными лодками и лодочками — от заводских металлических до самодельных деревянных, с застарелыми слоями гудрона и облупившейся краской на боках.

— Вот! — отрешенно показывал руками потерпевший на свою лодку без мотора. — Ночью сп*здили!.. Руки бы оторвать! Японский городовой! Такой «вихорёк» был, от отца еще остался… Я на нем столько всего перевозил. Во-от такенного налима вытянул в прошлом годе!

— «Вихрь»? Сколько кобылок? Добрый мотор, — жевал ус участковый, пристально вглядываясь на транец лодки, где был когда-то навешан двигатель, будто хотел увидеть недалекое ночное прошлое и разглядеть вора. — У меня такой же есть…

Не удивительно, ведь лодочный мотор этой марки — самый массовый и популярный в СССР. Вот его и своровали, оставленный без присмотра. Каждому второму есть куда его приспособить.

В качестве дежурного оперативника на место происшествия выехал сам Антошенька Трубецкой. Несмотря на то, что он теперь был вроде начальника угро, должность все-таки у него по бумагам значилась, как старший инспектор, маловато у этой важной шишки народу в подчинении, тянуло лишь на группу, а не на отделение. И должность начальника отделения ему не светила, он был старший группы, и ему приходилось дежурить. Это всё и было крупными буквами написано на его кислой и привычно пренебрежительной морде.

Дежурным следователем сегодня был Голенищев.

— Я уже сюда выезжал, — задумчиво сообщил я Голенищеву. — Только в прошлый раз украли не «Вихрь», а «Ветерок» восьмисильный.

— М-м… Ничего не знаю о той краже, — мотнул головой Голенищев, сразу погрузившись в написание протокола осмотра и оградив себя от лишней информации.

— Я тоже выезжал на этот бережок, — сообщил вдруг седой участковый. — Вон тот контейнер взломали да и вытащили лодочный мотор.

— «Ветерок», на который я выезжал, тоже из контейнера прибрежного уперли, а «Вихрь», стало быть, вы прямо на лодке оставили? — обратился я к потерпевшему. — На всю ночь?

— Ну да… — развел тот руками. — Найду, ухи пообрываю и в милицию сдам.

— Ухи?

— Нет, вора…

— А почему вы думаете, что вор был один? — впился я в него взглядом.

— Ну как же? Чтобы мотор утащить, одного мужика достаточно. И вон ещё ж — следы я нашел, видите, вдавленные — от кирзачей, по берегу идут аккурат в сторону города. Как пить дать, свежие, к бабке не ходи, вора это. Вчерась вечером их еще не было.

— Следы? — оживился криминалист Загоруйко, оторвав от глаза фотоаппарат. — Какие следы? Где?

— Так, товарищи! — поднял я руку. — К следам не подходить!

Я опередил эксперта и первым приблизился к следовой дорожке, что действительно тянулась вдоль берега в сторону города и терялась в траве.

— А то затопчете…

— Да, да, — поддержал меня Валентин. — Сначала собака пускай занюхает, потом я сфотографирую и слепок гипсовый залью.

— Я же говорю! — махал руками потерпевший по фамилии Ткачук (мужик вида рабочего, не слишком умный, но зато внешне слишком уж дельный). — Евоные это следы, ворюги того! Аккурат от моей лодки идут и во-он туды! В город. У-у, сволота, ворье… Поймал бы — ухайдакал! Такой «Вихрь», такой «Вихрь» был…

Мы с Загоруйко внимательно осмотрели следы. Размер — примерно 43–44.

— А с чего вы взяли, что это кирзовые сапоги? — спросил Валентин. — Рисунка подошвы нет, не отобразился. По форме, конечно, похожи, но…

— Не резиновые это, точно, — снова замахал руками Ткачук, он был огромный и напоминал ветряную мельницу в рыбацком плаще. Я посмотрел на небо. Несмотря на начинающуюся жару, мужик был довольно тепло одет.

— Ну не знаю… — пожал плечами Валентин. — Надо с каталогом гостовских подошв сравнить, посмотреть размерные характеристики подметки, каблучной и промежуточной частей подошв. Я так, навскидку не могу сказать, что это кирзовые сапоги.

— Я вам и без вскидки и без каталогов всяких скажу, что кирзачи енто! Все у нас в них ходют… Их на работе выдают.

Не удивительно, что все в них «ходют». Русское изобретение, доработанное советскими химиками для нужд солдат ВОВ — кирзовые сапоги, сейчас годились почти для всех работ. Потому что выдержат что жару, что мороз. А ведь это ткань, только каучуком пропитанная.

Но мне, а тем более Мухтару, было без разницы, юфть это или кирза. Нам самое главное, что следы эти являются носителем запаха человека.

Я подвел пса к цепочке следов и отдал привычную уже команду:

— Нюхай, нюхай…

Мухтар навострил уши, пригнул морду к земле, даже почти коснулся почвы носом, потянул ноздрями воздух. Один раз, другой, чуть тряхнул мордой, потом «затянулся» в третий раз и затрусил вдоль отпечатков. Я за ним, держа длинный поводок.

Мухтар добрался до того места, где следы оборвались. Им перегораживала путь травянистая растительность. Местами примятая и истоптанная настолько, что уже не разобрать, вчера это натоптали или на прошлой неделе.