Чтение онлайн

— Дашка, ну как тебе не стыдно?! — воскликнул парень за машинкой. — Ты смотри, Иван, осторожнее! А то не успеешь оглянуться, как окольцует, и прощай свобода! Пеленки, садик, всю получку — жене.

«Не дала», — поставил мысленный вердикт я.

— Нет, я не женат, — медленно проговорил я, разглядываю барышню внимательнее. У нее была неплохая изящная фигурка, и вязаное платье ее довольно выгодно подчеркивало. Вообще-то, мою кровь будоражат несколько более пышные формы, но у нее была такая вертлявая походка, что мысли сами собой как-то переключались на игривый лад.

— Ты лучше про прописку у него спроси, — сбила весь романтический настрой женщина из-за стола.

— Это очень по-мещански, Вера Андреевна, все измерять квадратными метрами, — назидательно сказал мужик за машинкой. — А как же любооовь? Верно, Даша?

Даша неожиданно смутилась и потупилась. Похоже, шутка угодила в какое-то больное место.

— Иван, вы лучше сразу привыкайте, что у нас вот так, — мужик за машинкой обвел руками пространство вокруг себя. — Иначе вам у нас тяжело будет.

— Так, я понял, надо уже сразу заводить черненькую книжечку и записывать, кому и сколько надо будет отомстить, — я оттолкнулся от редакторского стола и направился к «печатной машинке». — Давайте я вас первого туда запишу.

— А меня зовут Эдуард, очень приятно! — он привстал и протянул мне руку.

«Это ненадолго», — автоматически подумал я.

— Семен, — представился придавленный подшивкой газет и тоже протянул мне руку. — Я веду спортивную колонку.

— Ясно, так и запишем — болеет за киевское «Динамо», — я пожал протянутую руку.

— Эй, что за инсинуации?! — притворно или не очень возмутился Семен. Он в целом был склонен к этакому переигрыванию, так что пока определить, шутит он или правда возмущен, я еще не мог. — В Союзе нет еще пока команды лучше «Спартака»!

— Так, значит вычеркиваем, — хохотнул я. — По пивку после работы?

— Заметано! — Семен широко улыбнулся, демонстрируя, что он не только пивка любит выпить, но еще и курит много.

— Вера Андреевна, вы уж извините за этот балаган! — я остановился перед столом строгой дамы. — Молодой задор через край, гормоны бушуют и это вот все. Но я твердо стою на пути к исправлению, честно-честно!

— Еще один клоун, — она покачала головой, но уже было понятно, что смягчилась. Она протянула мне руку явно для товарищеского рукопожатия, но я галантно наклонился и коснулся тыльной стороны ее ладони губами.

— А у вас удивительно умные глаза, — сказал я, поднимая на нее взгляд. — Признайтесь, вы же видите меня насквозь и можете прочитать мои мысли, да?

— Ох, — Вера Андреевна покачала головой и заулыбалась.

— Настоящий столичный стиль кавалера из метрополии, — пробормотал тот самый ничем не примечательный мужик из-за соседнего стола, и я повернулся к нему.

__________________________________________

Ну и просто примечание. Мужики в комнате общаги обсуждают матч "Динамо" Киев — "Спартак" Москва, который прошел в Киеве на Республиканском стадионе 31 октября 1980 года. Было холодно, всего +2, до матча шел дождь, а во время матча — мелкий снег. С трибун на все это смотрели сто тысяч болельщиков.

Результат — 2-0.

Болели за футбол в СССР? :)

Мужику было лет сорок на вид. И он меньше всех из присутствующих в комнате был похож на сотрудника газеты. Скорее ему бы подошел какой-нибудь плановый отдел или бухгалтерия. Он был одет в скучный серый костюм, светло-серую рубашку и галстук в цвет костюма. И даже кожа у него была какой-то... серой. Будто его вырезали из черно-белой фотографии и вклеили в цветную реальность нашего мира. Даже зацепиться было не за что, чтобы разговор начать.

— Я в восхищении, — сказал я, вытягиваясь по стойке смирно. — Не был, не был, не состоял, в порочащих связях не замечен. Иван Мельников.

— Да слышал уже, можете не утруждаться, — холодно проговорил «серый».

Несколько секунд я выжидал, что он назовет свое имя. Но у него явно были свои планы на наш диалог. Он сделал вид, что меня нет рядом с его столом, взял пухлый ежедневник с множеством вложенных в него бумажек, раскрыл где-то в середине и начал подчеркнуто-внимательно изучать свои заметки. Все остальные как-то тоже напряглись, будто кто-то прикрутил регулятор хорошего настроения на минимум.

— И ваше им не скажете? — тихо полюбопытствовал я.

— А зачем вам мое имя, молодой человек? — «серый» поднял на меня глаза. Этакий внимательный недобрый взгляд сотрудника самых засекреченных органов. Внедренный гэбист? Да ну, фигня какая-то. Слишком вычурно, слишком наиграно. Это примерно как если бы Штирлиц ходил в нацистской форме с расстегнутой ширинкой, через которую трусы с серпом и молотом было видно.

— Чтобы как-то к вам обращаться, конечно, — сказал я. — Не называть же вас все время «товарищ в сером костюме».

— А может я не хочу, чтобы вы ко мне обращались? — сказал он. Ага! Не такой уж он невозмутимый, каким хочет казаться! В голосе явное раздражение и даже какие-то истерические нотки. Нет, мужик, ты не гэбист. Хотя бы потому, что выглядишь именно как карикатурный сотрудник спецслужбы номер один. И коллеги в комнате тебя не боятся, это точно. Чтобы почувствовать такие вещи, не нужно быть эмпатом и даже обладать каким-то серьезным жизненным опытом. Этого мужика жалели, а не боялись.

— Я заинтригован, — я приподнял бровь и присел на краешек его стола. Хотелось еще немного его побесить, пусть взорвется, посмотрим, что скажет. — Видите вы меня в первый раз в жизни, значит личную неприязнь исключаем. Вы что, кандидат на выбывание из этой команды мечты?

Бах! Спинка его стула с грохотом ударилась об стену, когда он вскочил. Чешуйки зеленой краски полетели в сторону. На лице его наконец-то появились цвета — красные пятна гнева.

— Немедленно встаньте с моего стола... — прошипел он, сжимая и разжимая кулаки.

— А то что? — тихо сказал я, не отводя взгляда. Со стола не встал.

Повисла тишина, наполненная шипением ламп дневного света под потолком и скрипом снега под колесами погрузчика за окном. Кажется, все даже дышать перестали. Ах, как мне хотелось сейчас посмотреть на выражения лиц своих коллег! Но отвести взгляд было нельзя. Я смотрел на «серого» иронично и слегка улыбаясь, а он на меня зло. Ноздри его раздувались.