Чтение онлайн

Главная редакторша остановилась, как будто резко ослабев, привалилась спиной к стене. Закрыла лицо руками, плечи ее подрагивали.

— Антона Иосифовна? — тревожно сказал я. — Что с вами? Может за врачом сбегать?

Она отняла руки от лица, и я понял, что она смеется. Немного нервно, но явно без истерики.

— Иван, спасибо тебе, — все еще смеясь сказала она. У него было такое лицо, когда ты его облил, как будто… как будто ты в динозавра превратился. Но теперь неприятности будут у нас обоих.

— Пф, — фыркнул я. — Ну вот и проверим, насколько мой статус молодого специалиста меня защитит.

— А если тебя уволят? — прозрачные глаза Антонины Иосифовны неотрывно смотрели на мое лицо.

— Тогда просто устроюсь в «Молодежную правду» на ставку, а не вне штата, как сейчас, — я пожал плечами. — Зарабатывать буду больше.

— Думаешь, тебя примут на ставку? — прищурилась она. — Принимать неблагонадежного сотрудника — опасное дело. Ты талантливый парень, но главный редактор может не рискнуть…

Я хотел ответить, что скоро этому дутому могуществу придет конец, но прикусил язык. Просто подмигнул и улыбнулся.

— Поступить иначе я просто не мог, Антонина Иосифовна, — сказал я. — А с неприятностями будем разбираться по мере их поступления. Пойдемте уже в редакцию, нас там пирог дожидается. Новый год сегодня.

Я вышел из троллейбуса на площади Советов и посмотрел на часы на гостинице. Десять минут восьмого. Значит у меня есть еще пара часов, чтобы собраться и поехать к семье. Собраться даже не столько празднично одеться и придумать, что бы такого привезти к столу, сколько собраться с духом и мыслями. Там явно какие-то сложные отношения, о которых я не знаю, значит придется много импровизировать, вилять и подыгрывать темам разговора, чтобы не выглядеть странно. Ну и всякие тяжелые ночные разговоры там явно тоже ожидают. Оправдываться перед мамой, что я, редиска такой, только сейчас изволил явиться. Улаживать какой-то конфликт с отцом, о сути которого я был вообще не в курсе… В общем…

Я встрепенулся. И снова посмотрел на часы. Восьмой час вечера. Тридцать первое декабря. Кажется, я что-то забыл.

Ох ты ж… Свидание! Я же на семь часом назначил свидание Лизавете в кафе «Сказка». И мало того, что столик не заказал, так и уже опаздываю.

Думал я недолго, секунд десять. Соблазн забыть про свидание окончательно я из головы выкинул. Никто меня за язык не тянул, в конце концов. Я же сам предложил, а теперь собираюсь кинуть? Фу, стремно как-то. Лучше уж я без всякого угощения на стол к семье Мельниковых приду, чем устрою девушке такой отстойный сюрприз к Новому году.

Так что я со всей возможной скоростью помчал к площади Октября. И преодолел несколько кварталов за рекордные семь минут. Приостановился и заскочил в дверь под вывеской «Цветы». Печально оглядел «ассортимент». Нда, времена многоцветных букетов в корзинах, роз всех цветов радуги и всяких там экзотических орхидей в крохотных горшочках наступят еще нескоро. Собственно, из всех цветов в этом магазине были только гвоздики. По случаю Нового года, видимо, не только красные, но еще и белые. И имелась в наличие скромная очередь человек из восьми.

— Товарищи-граждане! — сказал я громко и плюхнулся на колени. — Не дайте пропасть моей личной жизни! Я спешу сделать девушке предложение и уже опаздываю! Пожалуйста, пропустите без очереди! Умоляю!

— Раньше надо было думать, — склочно проворчал пожилой дядька, номер третий в очереди. — Вам надо, а другим не надо?

— Ну пожалуйста! — я стянул с головы шапку и принялся комкать ее в руках. Смотрел я не на этого зануду, а на женщину перед ним. И еще на продавщицу. Беспомощный взгляд и ясное лицо с советских плакатов могут же творить чудеса? Ведь могут же, да?

— Сколько тебе? — не очень приветливо буркнула, наконец, продавщица.

— Три штуки, — ответил я и с готовностью вскочил. — Спасибище всем, с наступающим!

— А почему это вы ему без очереди отпускаете? — снова запротестовал дядька. — Все стоят, пусть и он стоит. Раз такой полоротый и время не умеет рассчитывать!

Но остальная очередь его не поддержала. Продавщица завернула три чахловатые белые гвоздики в шуршащую целлофановую пленку и протянула мне. Я выгреб из кармана деньги, быстро рассчитался, кажется, переплатив, и помчался дальше.

С Лизаветой я столкнулся на крыльце. Она стояла с обиженным на весь свет лицом. Если бы дело происходило в мое время, то она наверняка бы смотрела с хмурым видом в экран смартфона. Сейчас у нее такой возможности не было, так что спрятать глаза не получилось.

— Лизавета! — окликнул я, но она гордо сделала вид, что ничего не слышала. И даже отвернулась, будто что-то увидела в другом конце заснеженного сквера. — Лиза, я ужасно провинился и готов искупить свою вину самой большой порцией мороженого, молочного коктейля или чего еще твоя душа пожелает!

Она вздернула подбородок и стала молча спускаться с крыльца.

— Лиза, сегодня же Новый год, — черт, опять приходится применять этот беспомощный умоляющий тон! Который как бы каждым своим звуком говорит, как я ужасно раскаиваюсь. Лиза была из того типа женщин, на которых он почему-то работал. И не то, чтобы мне непременно хотелось наныть себе прощение, просто… Просто было в моем настроении что-то новогоднее. Хотелось причинять хаотичное добро хотя бы тем людям, до которых я могу дотянуться. А Лизавета…

— Хороший же подарок ты мне сделал, — ядовито сказала она. — Меня выгнали из кафе, чтобы я место не занимала!

— Лизавета, у меня был очень суматошный рабочий день, и потом еще эта очередь в цветочном, — я вручил ей букет. Мысленно содрогаясь от его убогости.

— Как будто весь мир пытался не пустить меня к тебе на свидание, но я все равно стремился всей душой. И телом, — я восторженно смотрел на ее лицо.

— Сначала я сидела, как дура, одна, — кривя губами продолжила Лизавета. — Потом мне пришлось купить себе коктейль, потому что нельзя занимать столик просто так. Потом на меня все оборачивались и хихикали, потому что было ясно, что меня пригласили на свидание и…

— Так, милая, возвращаемся в кафе, — я приобнял ее за талию и потащил по ступенькам.

— Там нет больше мест! — она начала упираться и сморщила нос. Голос ее дрожал, будто она сейчас заплачет.

— Да и черт с ними, с местами! — я схватился за деревянную ручку и распахнул резную дверь. Изнутри пахнуло теплом, запахом шоколада и клубники. Я затащил упирающуюся Лизавету за порог и двинулся к стойке-раздаче, волоча ее за собой.

— Ваня! Что ты делаешь, отпусти! — Лиза попыталась вырваться из моих крепких объятий, но я не отпускал. Нет, дорогая, у меня просто нет времени на долгие сцены. Я бы даже позволил тебе часик поныть о жалости к себе и с горестным видом терпеть многочисленные вполне справедливые упреки, но к десяти вечера, край к одиннадцати, мне нужно приехать на Новые Черемушки. А это минут сорок… Короче, некогда рассусоливать, Дед Мороз в цейтноте. Так что, терпи, Лизавета. Потом поноешь.