Чтение онлайн

Зато Коровина ожидаемо потеплела к моей персоне. Все время находилась где-то рядом, бросала одобрительные взгляды и все такое.

Дежурные у ворот прятались от палящего солнца в тени беседки, так что никакой пароль у нас спрашивать не стали.

Я подставил грязные руки под струю холодной воды и чуть не застонал от наслаждения. Обожженные крапивой, изрезанные и покрытые ссадинами ладони отмывались плохо, четвертый раз намыливал, а зеленые пятна так и не смывались. А грязь из-под ногтей теперь вообще непонятно чем придется выковыривать.

Честно говоря, под воду хотелось залезть вообще целиком. И пофиг, что она холодная, даже наоборот хорошо. Вся кожа жутко зудела от пота и укусов мошек. Я сунул голову под кран, почувствовал, как струи воды льются за шиворот и по плечам. Боже, какое счастье…

В этот момент рядом со мной раздался истошный визг Коровиной.

— Шарабарина приехала!!! — заорала она и бросилась в сторону дорожки, ведущей от ворот к нашему корпусу.

Девочка была похожа на ангела. В волне платиновых волос искрились солнечные зайчики. Огромные голубые глаза. Кожа без единого изъяна. Красивых девчонок в лагере хватало, но эта была не просто красива. В отличие от той же Самцовой, которая может даже могла бы с ней поспорить по части идеальности черт и формы, Ира Шарабарина отлично знала, что красива. И уже умела неплохо этим пользоваться.

Одет ангелочек был в короткие джинсовые шорты и клетчатую рубашку, завязанную узлом под грудью. А рядом с ней шагал парень-вожатый из какого-то из младших отрядов и героически тащил ее огромный чемодан.

Парню это упражнение давалось явно нелегко. Он пыхтел, то и дело перекладывал громоздкий кожаный груз из руки в руку и вымученно улыбался. Но не сдавался, потому что на него смотрели сияющие глаза девочки.

Картину схождения с небес мифического существа испортила Коровина. Она налетела на Шарабарину с объятиями, они обе принялись визжать и прыгать.

— Фу, Коровина! Ты вся в каком-то сифе! — Шарабарина картинно отстранилась от подруги, но уже в следующее мгновение они снова кинулись обниматься. — Ксюха, я наконец-то добралась!

Остальные девочки тоже начали подтягиваться к скачущим от радости подругам, но больше никто не решался на подобное проявление чувств. Судя по реакции парней, они испытывали по поводу Шарабариной какие-то сложные чувства. На лицах были досада, злость, интерес и даже страх. Да уж, судя по всем предыдущим разговорам, я уже понял, что эта пресловутая Ира Шарабарина та еще штучка, но первое впечатление было реально сильным. Прямо Лора Палмер, не иначе. Надеюсь, правда, что судьба у нее будет не такой печальной, как у героини сериала, до которого этот мир еще не дожил.

Тем временем, ангелоподобная Шарабарина уселась на скамейке перед отрядом, а вокруг нее хороводом собрались девчонки.

— А кто за меня рапорты сдавал, пока я чай с малиной хлебала? — мило улыбаясь спросила она. — Я же председатель, как всегда?

— Ммм… Тут такое дело… — Коровина опустила глаза. — Понимаешь, тебя же на первом сборе не было. А еще и спортивный отряд у нас тут…

— Что еще за шутки? — глаза Шарабариной метнули голубые молнии. — Так я председатель или нет?

— Я председатель, Шарабарина, — к скамейке подошел Прохоров и упер руки в бока.

— Ты же тупень, какой из тебя председатель! — заявил «ангелочек». — Это всегда было мое место, и я не собираюсь его кому попало отдавать!

— А ты им не распоряжаешься! — Прохоров гордо вздернул подбородок. — Отряд проголосовал, значит я — председатель.

— Как проголосоват, так и переголосует! — Шарабарина вскочила.

— Не будет тут никто ради тебя переголосовывать!

— Ой, да конечно! Как миленькие переголосуют! Я тоже считаю, что Шарабарина будет лучше председателем!

— Это почему это она лучше?

— Да уж точно лучше тебя, Кузин!

— Ты мне не указывай, Коровина!

— Переголосовывать не принято! Прохоров председатель и все тут. А ты Шарабарина можешь… ну… санинструктором быть.

— И что, я должна буду проверять, чисто ли ты уши помыл? Мы что, в первом классе?!

— А что ты вообще тут разоралась? Ты опоздала к началу смены, место занято, все!

— Между прочим, у меня уважительная причина!

— Да кому какое дело то твоей причины! Если спортсмен не является на соревнование, то ему засчитывают техническое поражение, и он может хоть задоказываться, что болел или его мама не отпустила!

— Не слишком ли много ты на себя берешь, Прохоров?

— Беру, сколько могу унести, Шарабарина. Я председатель. Точка.

— Запятая! Мы еще посмотрим! У тебя даже доска пустая! Где расписание смены? Где график дежурств?!

Шарабарина схватила свой чемодан и поволокла к корпус. Почему-то мысль помочь ей в моей голове даже не возникла. Ангельская иллюзия рассеялась.

Но привлекать к себе внимание девочка все-таки умела. Пока мы шли на обед, вокруг нее продолжали кучковаться девчонки, да и многие парни поглядывали в ее сторону. Включая меня. Она выглядела мрачной, обиженной и злой. Коровина шла от нее по правую руку и все время что-то ей нашептывала.

Зато Прохоров был подчеркнуто жизнерадостен и активен. Шагал, гордо выпрямив спину, улыбался во все зубы и вообще всем своим видом демонстрировал уверенность.

Интересное дело… Похоже, что в лагере очень мало общаются между отрядами. Такое впечатление, что все остальные существуют как бы в отдельных коконах. Хотя вроде бы там тоже хватает ребят, которые ездят в этот лагерь из года в год. Ощущение было такое, что наш второй отряд к остальным относится скорее как к абстрактным соперникам, а не к реальным ребятам, с которыми можно, например, дружить.

Я думал об этом за обедом, глядя, как бесятся через два стола от нас десятилетки из пятого отряда. Они так и остались для меня стекляшками в калейдоскопе. А может я просто проецировал свое восприятие на весь отряд. Всего третий день ношу пионерский галстук, а уже заразился коллективизмом. Правда, возможно наоборот…

Я плюхнулся на свою кровать, запоздало подумав, что надо бы ее сначала проверить, не сняли ли сетку с петель, не подставили ли табуретку или не подложили еще что-нибудь там под простыню. Но сетка подо мной не обрушилась и прочих неприятностей тоже не случилось. Да и вообще мои соседи делали вид, что меня в принципе не существует. И вообще вели себя подозрительно тихо. Мамонов был мрачен и лежал, уткнувшись в книгу. Видимо, время детских приколов прошло.