Чтение онлайн

– О каком пути может быть речь, господин полковник? – Секретарь едва сдерживал слезы. – Канонерская лодка «Гусар» появилась в Астрахани вчера вечером, и начальствующий над ней лейтенант Давыдов забрал из гарнизона всех офицеров, временно разжаловав их в рядовые.

– И они не возражали? – усомнился Тучков.

– Наоборот, сами на том настаивали.

– Странно…

– Ничего странного, Александр Андреевич, – заметил Федор Толстой. – Это же Астрахань.

– И что?

– А то! – усмехнулся капитан. – Здесь до сих пор помнят предания о том, как Степан Тимофеевич ходил в Персию и, самое главное, какие трофеи оттуда привез.

– Княжну, которую потом утопил в Волге? Невелик трофей.

– Исправил ошибку.

– В каком смысле?

– Вернулся на родину и увидел, что русские женщины все равно прекраснее всех на свете. Но я не об этом… Участники разинского похода несколько лет исключительно шелковые портянки носили.

– Неудобно же…

– Зато форсу!

– Ладно, с этим разобрались. – Тучков повернулся к временно позабытому секретарю: – А кто сейчас в городе старший из воинских чинов?

– Старший сержант Евстигнеев будет. Но он по министерству государственной безопасности проходит.

– Сойдет. – Александр Андреевич опустился в ближайшее кресло и с удовольствием вытянул усталые ноги. – Пригласите.

– Не могу. – На лице чиновника читалось искреннее отчаяние. – Дмитрий Эрастович с утра изволили прочитать доставленный особым курьером штафет и отправились опечатывать питейные заведения.

– Вот прямо с утра и по кабакам? – удивился Толстой. – Весело вы тут живете.

– Погоди, – остановил заместителя командир батальона. – Что за эстафета, Мокей Парфенович?

– Не могу знать, господин полковник, чины не дозволяют. Но пакет сей получен в моем присутствии, имел гербовую печать и перечеркнут от угла до угла синею полосой в палец шириной.

– Синяя тревога объявлена. – Тучков почесал подбородок и, уже ни к кому не обращаясь, добавил неопределенный артикль: – Бля!

– Что-то серьезное? – обеспокоился Толстой.

– Более чем. – Александр Андреевич болезненно поморщился и опять насел на бедолагу Овцова: – Губернатор где?

– Изволят болеть третий год подряд.

– Градоначальник?

– Подвергнут арестованию нынешним утром.

– Предводитель дворянства?

– Тоже в каталажке сидит. Предъявить?

– Не нужно. Полицейские чины?

– Около получасу назад приведены в кандалах и под конвоем.

– А вообще какая-нибудь власть в губернии осталась?

Овцов втянул голову в плечи и развел руками. Получалось так, что кроме него нет больше в Астрахани старше по должности. Разве что почтмейстер, но тот еще на прошлой неделе запил горькую и на службе появлялся в виде коротеньких записок, выведенных ужасным и нечитаемым почерком. Кабы беды не случилось – слухи о новой опричнине ходили самые противоречивые, но в большинстве своем страшные. Мокей Парфенович им не верил, конечно, но ведь дыму без огня не бывает… В наше просвещенное время никто не станет носить у пояса отрубленную собачью голову или голову англичанина, как утверждали некоторые сплетники. Но чем черт не шутит? Хотя… пожалуй, что и не будут – завоняют быстро на этакой жаре.

– Никакой власти не осталось, господин полковник! Один я тут, аки… аки… аки глас вопиющего в пустыне.

– Хреново! – глубокомысленно заметил Тучков. Сей вывод не относился к положению дел в Астраханской губернии, до которой у Александра Андреевича не имелось никакого интереса. Просто он рассчитывал на помощь местной власти в поисках пропавшего парохода. Не такого уж пропавшего, как выяснилось, но тем не менее недоступного и неуловимого. – Есть какие-нибудь предложения, капитан?

Таковые у Федора Толстого отсутствовали, за исключением единственного:

– Если в городе нет власти, то нашей первейшей обязанностью является взятие ее в свои руки.

– Упаси господи! – перекрестился Тучков. – Чиновничья карьера меня никогда не прельщала.

– Тогда нужно назначить губернатора. Этот чем не хорош? – Палец капитана едва не уперся в крупный, покрытый капельками пота нос господина Овцова. – Мокей Парфенович, не соблаговолите принять на себя столь высокую обязанность по управлению губернией?

– Э-э-э… – В голосе губернского секретаря не чувствовалось радости.

– Вот видите, Александр Андреевич, он полностью согласен.

Деваться некуда – волею судеб и сумасбродством командира красногвардейского батальона вознесенный к сияющим вершинам карьеры Мокей Парфенович Овцов развил бурную деятельность. И в первую очередь постарался как можно скорее избавиться от неожиданных благодетелей, чего, кстати, те сами и требовали осуществить в кратчайшие сроки.

Сколько седых волос прибавилось на голове нового губернатора за прошедшую ночь, так и осталось неизвестным, но наутро две крепкие посудины, вполне мореходные, по уверениям владельцев, ожидали пассажиров на набережной почти у самого кремля.

– Расшивы, – с видом знатока заявил Иван Лопухин, едва ступив на сходни.

– Или шнявы. – Федор Толстой устраивать спор не собирался, но раздувающаяся от спеси и осознания собственной правоты морда лучшего друга требовала вмешательства. – Если вообще не шитики.

– Фи, Теодор! – Старший лейтенант презрительно оттопырил нижнюю губу. – Ты их еще насадами назови или фелюгами! Поверь знающему человеку – это расшивы и ничто иное!

– Заткнитесь! – прикрикнул полковник Тучков и на всякий случай уточнил: – Заткнитесь оба.

– Но Александр Андреевич…

– Мы идем в Персию, значит, наши корабли будут называться стругами или челнами. Стругами – предпочтительнее. Традиция, господа офицеры! А несогласные могут отправиться пешком по тому же самому маршруту. Или по иному, но тоже своим ходом.

Лопухин восхищенно поцокал языком – командира определенно ждет большое будущее. Так изящно и не обидно послать всех по известному адресу способен только человек с задатками великого полководца. За это стоило бы выпить, но, как выяснилось вечор, ныне сие занятие приравнено чуть ли не к бунту против престола и православной веры. И куда мир катится, однако?

– Грузимся! – Полковник решительно прошел на посудину и, с удивлением обернувшись, спросил у последовавшего за командиром Толстого: – А вы куда собрались, господин капитан?

– В Персию, а что? – тот удивился не меньше.

– В таком случае извольте принять командование вторым… э-э-э… кораблем. Да, пусть будет кораблем.

– А Иван?

– Лопухин? – переспросил полковник. – Вы как двое из ларца, одинаковых с лица… Ладно, Ивана забирай к себе.

На пропахшей рыбой посудине, собственного имени не имевшей, Федора встретил судовладелец, малый со столь продувной физиономией, что сразу захотелось спрятать кошелек как можно дальше.