Чтение онлайн

Цесаревич на цыпочках подбежал к двери и рывком распахнул ее:

— Здравствуйте, господа!

— Здравия желаем, Ваше Императорское Высочество!

— Мне послышалось или тут составляется заговор?

Казаки посмотрели друг на друга, потом на великого князя. Старший, с бородой, закрывающей увешанную крестами грудь, вытянулся во фрунт:

— Никак нет, никаких заговоров!

— Врете… — с обидой прошептал Николай. — Я все слышал. Возьмите меня с собой, а то…

— А то что? — спрашивая, бородатый казак почему-то косился в сторону.

— А то не пустят меня! — Цесаревич отвернулся, чтобы украдкой вытереть предательские слезы. — Мне очень нужно. Вам тоже, да? Возьмите с собой, братцы!

Молодой, видимо, тот самый Григорий, тихонько кашлянул, привлекая внимание:

— Выручить бы человека, Абрам Соломонович. Сам погибай, а товарища выручай.

— В поговорке про другое.

Но что-то в голосе старшего урядника было такое, что заставило Николая усилить напор:

— Я про вашу помощь никому не скажу. Только помогите до Нечихаева добраться, а?

— Точно не скажешь?

— Никогда-никогда, даже на исповеди!

— На исповеди можно.

— Так вы согласны?

Казак опять покосился куда-то в сторону и кивнул:

— Выезжаем немедля. Гришка, коней подбери казаку Николаю Романову! Пошевеливайся, храппаидол!

Вечер того же дня.

Удивительно, но известие о побеге сына на войну Мария Федоровна восприняла спокойно. Лишь разговаривала, глядя в окно, чтобы никто не смог увидеть ее глаза.

— Все будет хорошо, душа моя. — Черт побери, я чувствую себя виноватым! — Александр Христофорович подобрал ему надежных спутников.

— Это так? — не оборачиваясь, спросила императрица у Бенкендорфа. — Вы в них уверены?

— Да, — подтвердил министр госбезопасности. — И на всех почтовых станциях до Кенигсберга размещены мои люди. Виду не подадут, но присмотрят.

— А потом?

— Потом — в море.

— Дорогая, — я пытаюсь отвлечь супругу от грустных мыслей, — «Забияка» очень крепкий корабль и не боится штормов. А потом Нечихаев не даст Николая в обиду. Согласись, что наследнику престола полезно не только иметь собственное мнение, но и кое-какой жизненный опыт.

— Двоих война уже забрала…

Ответить нечего, разве что банальностью:

— Он мужчина, душа моя.

— Он маленький…

— Маленький мужчина. Тем слаще вкус победы.

— Солдаты чаще чувствуют вкус крови.

— Это тоже нужно. И поверь — война не покажется ему забавной игрушкой. Ох как не покажется!

Наполеон ждал. С недавних пор ожидание вошло в привычку, и доклад адъютанта об отсутствии новостей воспринимался без прежнего раздражения. Наоборот, стала появляться какая-то боязнь новостей, способных нарушить установившееся положение.

Вдруг император Павел Петрович откажется принимать капитуляцию? Ведь на вывешенные более месяца назад белые флаги до сих пор нет никакой реакции. Хотя есть одна — русские перестали беспокоить ночными налетами и обстрелами. Правда, дезертиров и разведчиков уничтожают сразу, не отличая первых от вторых. Еще регулярно пропадают фуражиры, отправленные на поиски съестного. Некоторые возвращаются — пустые и без оружия, но сытые и с сильным запахом местного хлебного вина. И они же вновь вызываются добровольцами в следующий поиск, чтобы опять вернуться ни с чем.

Почему молчит царь? Белые флаги видны издалека… Более того, русские точно знают о предложении Наполеона — не далее как третьего дня в деревню, занятую французским батальоном, въехал отряд из восьми казаков, и их командир с хорошим парижским произношением искал ткачей и литейных мастеров для работы где-то под Москвой. Увезли пятерых, а флаг забрали с собой на память.

Полковник Люмьер еще сокрушался, что не владеет нужным ремеслом, а бывшие портные в России спросом не пользуются. Причем сокрушался столь искренне, что не нашлось сил отдать приказ о расстреле мерзавца. О повешении, если быть точным, так как пороха давно нет.

Новости из Парижа тоже не приходят. Что там творится? Англичане предприняли высадку или по обыкновению своему предпочитают грозить с безопасного расстояния? Хотя момент самый удобный — французская армия застряла в заснеженных лесах, император отсутствует, флот скорее всего заперт в Тулоне и Бордо…

— Ваше Императорское Величество, парламентеры!

— Где? — Наполеон стряхнул сонливость. — Это точно они?

— Их уже видно, сир, — адъютант махнул рукой. — Кто же, как не парламентеры?

Французский император припал к стеклу. Вот, кстати, еще одна загадка России: откуда в простом крестьянском доме двойные рамы с дорогущим стеклом?

— Ничего не вижу.

— Левее, сир.

Действительно, если глянуть чуть левее, то хорошо виден въезжающий в деревню отряд. Человек двадцать, не больше, из них только один офицер. Он единственный в привычном мундире с эполетами. Кажется, такие сейчас в русской армии считаются парадными? Богатая страна, если может себе позволить военную форму на все случаи жизни. У них, говорят, еще и повседневная есть.

Сопровождающие парламентера кавалеристы растянулись в длинную цепочку, видимо, для того, чтобы в случае чего не задеть друг друга огненными хвостами ручных ракет. Излишняя предосторожность, нужно заметить… никто не собирается нападать на долгожданного посланца царя Павла Петровича. Еще полгода назад такое было возможно, а сейчас, когда даже старая гвардия отказывается выполнять приказы командиров на голодный желудок…

— Знакомые все лица, — усмехнулся узнавший посланца Наполеон. Ну конечно же, Кутузов не упустит случая… — Лейтенант, проводите его ко мне.

Адъютант императора выбежал на улицу как раз в тот момент, когда майор Акимов бодро спрыгнул с седла и, небрежно поведя плечами, сбросил распахнутую шинель. Пришлось подхватывать на лету, будто какой-нибудь лакей в опере. И попробуй не поймай — этот офицер постоянно сопровождал князя Кутузова в поездках в Париж и прославился на дуэлях не менее фельдмаршала. Во всяком случае, генералов Грасиньяка, Першегю и начальника лионской полиции господина Буйона застрелил именно он. Вот почему русские для поединков выбирают пистолеты? Не любят вида крови?