Чтение онлайн

Ставя фон Белову общую задачу, главнокомандующий германской армией подробно рассказал ему и о новых тактических приемах, которые должны были позволить не только взломать итальянскую оборону и разгромить 1-ю итальянскую армию, но и совершить рывок в глубокий тыл противника, отрезать под Венецией 3-ю, 4-ю и остатки разгромленной в ноябре 2-й итальянских армий, что в сумме составляло около миллиона штыков, или более двух третей всех вооруженных сил Итальянского королевства.

Помимо всего прочего, для успеха операции на Итальянский фронт были переброшены довольно значительные подкрепления. Помимо австрийских войск, высвободившихся после заключения Рижского мира и ликвидации Румынского государства, в распоряжение генерала фон Белова были переброшены двадцать полнокровных кадровых дивизий германской армии со всеми средствами усиления, штурмовыми батальонами, тяжелой артиллерией, бронепоездами и бронемашинами. Именно германские части, имеющие боевой опыт и пополненные после вывода с Восточного фронта, отлично обученные и вооруженные, должны были во взаимодействии с австрийскими горными бригадами прорвать итальянский фронт в долине реки Бренты и, вырвавшись с гор на равнину в районе Бассано-дель-Граппа, поставить под угрозу окружения основные силы итальянской армии.

Артподготовка завершилась утром, в предрассветных сумерках. В долине реки Бренты в атаку пошли закаленные в боях штурмовые батальоны кайзера, а заблаговременно вышедшие на исходные позиции германские и австрийские горные стрелки спустились в долину Бренты и атаковали тылы обороняющихся итальянских войск. Вслед за расчищающими дорогу штурмовиками вперед двинулись саперные части и германские бронепоезда артиллерийской поддержки с десантом на броне. К полудню все было кончено.

Кое-где изолированные части итальянской армии еще продолжали сопротивление в полуразрушенных в ходе артподготовки укреплениях, но основная их масса, бросая тяжелое вооружение, стала в беспорядке отступать на равнину. Слишком мощным был германский натиск, и слишком свежа была память ужасного разгрома при Капорето.

К полудню германские и австрийские войска с боями продвинулись на восемь километров, заняв местечко Вальстанья. А в четыре часа дня, сбив последние заслоны, их передовые части на бронепоездах неожиданно для итальянского и союзного командования ворвались в город Бассано-дель-Граппа, расположенный в двадцати километрах от линии фронта. Вслед за ними, почти в затылок передовым частям, на захваченный плацдарм один за другим начали прибывать эшелоны с германской пехотой, полевой артиллерией и кавалерией, предназначенные для развития наметившегося успеха. На равнине Северной Италии началась так называемая эшелонная война.

Австро-германские войска продвинулись на пять-восемь километров и на направлениях второстепенных ударов, наносимых в направлении Асиаго – Бассано-дель-Граппа и в долине реки Астико по линии Тонецца-дель-Чизмоне – Арсьеро – Тьене. Фронт 1-й итальянской армии рухнул, и к вечеру ее отступление превратилось в паническое бегство. В итоге первого дня второй битвы при Трентино итальянская армия потеряла около десяти тысяч солдат убитыми и более ста тысяч ранеными и пленными. Потери же австро-германских войск были значительно скромнее – порядка семи тысяч убитыми и примерно двадцать тысяч ранеными.

В результате немецкого наступления под угрозой захвата оказались Верона, Виченца и Падуя, вследствие чего паника охватила и гражданское население, которое обратилось в бегство, запрудив все дороги миллионами спасающихся от «ярости тевтонов». Случилось то, что было после прорыва фронта при Капорето – поток беженцев сковывал движение итальянских войск, а австрийские агенты в тылу распространяли панические сведения, увеличивая беспорядок и подрывая боевой дух солдат короля Виктора Эммануила III.

6 марта 1918 года.

Северная Италия

После прорыва на равнину никаких пригодных для обороны естественных рубежей перед австро-германскими войсками не осталось, поскольку наступление велось не поперек, а вдоль основного направления стока рек с вершин Альп. Следующим естественным рубежом итальянской обороны должна была стать долина реки По, но это означало для Италии утрату всех своих северных, промышленно развитых провинций и фактический проигрыш войны.

Поняв смысл происходящего, главнокомандующий итальянской армии генерал Армандо Диаз, герой итало-турецкой войны одиннадцатого года и одиннадцатой же битвы при Изонцо, начал спешно снимать с фронта боеспособные дивизии для того, чтобы парировать эту новую опасность. Но было уже поздно.

Получив сообщение о прорыве немецких войск к Бассано-дель-Граппа, главнокомандующий австро-венгерской армией на Итальянском фронте фельдмаршал Светозар Бороевич отдал приказ о начале общего наступления на итальянские позиции по реке Пьяве. Артподготовка, как и в Альпах, началась еще с вечера пятого. А с рассветом австрийские войска атаковали позиции итальянцев и их союзников по всему фронту. Тем временем в ночь с пятого на шестое «выстрелила» вторая фаза второй битвы при Трентино. Германские бронепоезда и эшелоны с пехотой и броневиками, воспользовавшись царящей в итальянском тылу неразберихой, захватили город Кастельфранко-Венето и городок Читаделла, практически лишенные гарнизонов. К рассвету их передовые части неожиданно появились в Падуе, где завязали бой с разрозненными и деморализованными остатками разгромленной при Капорето 2-й итальянской армии, после чего вся итальянская армия утратила железнодорожное сообщение с основной территорией Италии и оказалась в оперативном окружении.

Кольцо окружения было еще тонким, и немецкие гарнизоны контролировали лишь крупные станции. Но эшелоны по железной дороге шли один за другим, и с каждым часом положение итальянцев становилось все более и более безнадежным. Снятие части войск с фронта по Пьяве было воспринято многими итальянскими солдатами и офицерами как начало общего отступления под натиском наступающих австрийцев. Войска 3-й и 4-й армий, с трудом сдерживающие атаки почти всей австрийской армии, дрогнули и начали отступление, которое вскоре переросло в бегство. Австрийцы гнались за отступающими итальянскими войсками, но так и не могли их догнать.

К вечеру шестого, когда первые итальянские части, потерявшие управление, без тяжелого вооружения, запасов продовольствия и боеприпасов добрались, наконец, до занятой немцами линии Бассано-дель-Граппа – Кастельфранко-Венето – Падуя, они со всего размаха уткнулись в германскую укрепленную позицию, которую уже успели соорудить гренадеры кайзера. У итальянцев осталось только два выхода – плен или смерть.

Союзные войска, оборонявшие участок фронта под Монтебелло, держались чуть дольше. Никто из итальянского командования не соизволил сообщить англичанам, французам и чехословацким легионерам о начале всеобщего отступления. Разгром их был ужасный. Охваченные со всех сторон превосходящими силами австрийцев под Монтебелло, они были вынуждены вскоре капитулировать. Страшная участь ждала чехословацких легионеров, которых австрийские солдаты в плен не брали. Чехов они считали предателями и тут же, без затей, прикалывали штыками.

Уже к концу шестого числа стало понятно, что Италию постигла катастрофа, от которой она уже вряд ли оправится. Выручать ее тоже было некому, Россия давно вышла из войны, и рассчитывать на то, что русские генералы, спасая Италию, раньше времени начнут очередной Брусиловский прорыв, было нереально. Что же касается французов и англичан, то те не горели желанием выручать своих незадачливых союзников по Антанте. Это итальянцы должны были служить пушечным мясом в те моменты, когда положение союзников на фронте осложняется до невозможности, а не наоборот. Тем более что в демократической стране все активные действия должны быть предварительно обсуждены в парламенте, а когда это обсуждение закончится, о принятом решении уже будут знать не только немцы с австрийцами, но и все страны, в которых есть хоть один грамотный человек. Италия была обречена.

К тому же военное поражение осложнилось правительственным кризисом. Кабинет премьера Витторио Эммануэле Орландо пал, и король Виктор Эммануил III через головы политиков обратился к австро-германскому командованию с предложением о перемирии. Ответ был короткий и жесткий – условием прекращения огня могла быть только безоговорочная капитуляция. Как говорили предки итальянцев – «Vae victis!» [4]

7 марта 1918 года.