Чтение онлайн

Кроме того, в тыл туркам ушли специально подготовленные в будущем группы охотников, которым было приказано выяснить точный день и час, назначенные турецким командующим Вехип-пашой для начала своей авантюры. При этом у меня не было никакого сомнения в том, что в руках этих головорезов пленные турецкие офицеры не будут молчать, и начнут, как говорит Вячеслав Николаевич, петь подобно соловьям. Это с безоружным армянским и греческим населением они храбрецы, а стоит попасть в плен, как сразу превращаются в робких овечек.

Так оно и случилось. Запланированное на сегодняшнее утро турецкое наступление на Трапезундском направлении закончилось, даже и не начавшись. Дредноуты, броненосцы и канонерки обрушили на расположенный между морем и горами турецкий фронт такое количество фугасных снарядов, что уже через четверть часа турецкие аскеры – из тех, кому посчастливилось уцелеть – стали, словно тараканы, драпать из своих полуразрушенных окопов. И против этого не помогли никакие жандармские заслоны, ибо сами жандармы первые пустились наутек.

Наступление под Эрзинджаном, в общем направлении на Эрзерум, на первых порах развивалось для турок вполне успешно. Многократно превосходящими силами они уже к полудню сбили с позиций бригаду армянских ополченцев. Но продвинуться им удалось всего на четыре версты. Почти у самого города он встретились с механизированной бригадой Красной гвардии под командованием капитана Рагуленко, усиленной вновь сформированной из остатков частей Кавказской армии стрелковой бригадой и поддержанной почти всей имеющейся у нас артиллерией. Турок остановили метким ружейно-пулеметным огнем, и они вынуждены были отойти назад, подтягивая резервы для последующих атак.

Но лишь только они изготовились и втянулись в узкое дефиле, как, пользуясь данными, полученными с помощью разведывательных аэропланов-малюток, по ним ударила вся наша артиллерия, начиная от полевых трехдюймовых пушек и заканчивая шестидюймовками корпуса, прибывшими из будущего. Вот тут-то и произошла та мясорубка, о которой до сих пор с содроганием вспоминают свидетели этого побоища.

Трехдюймовки били шрапнелями так часто, словно они были пулеметами, а не орудиями. Ущелье, забитое турецкими войсками, превратилось в смертельную ловушку. Целые таборы турок уничтожались в мгновение ока. Полчаса спустя все было кончено. Механизированная бригада перешла в контратаку, восстанавливая фронт и беря в плен немногих турок, которым посчастливилось остаться в живых. В результате этой скоротечной операции турецкий корпус оказался полностью разгромленным, а его остатки обращены в бегство.

Как выяснилось чуть позже, турецкий главнокомандующий не пережил гибель своих войск. Вехип-паша расположил свою ставку в двадцати верстах от линии фронта, там, где ущелье, а вместе с ним и дорога на Сивас делает крутой поворот с северо-запада на запад. Место для походной ставки было выбрано безопасное по всем соображениям, ибо не в одной армии мира до того момента не было артиллерийских орудий с такой дальнобойностью, какие оказались в распоряжении механизированной бригады Красной гвардии. Вехип-паша вместе со всем своим штабом угодил под огонь гаубичного артдивизиона особого назначения, чьи орудия могли забросить шестидюймовый снаряд почти на тридцать верст.

Четверть часа интенсивной стрельбы с корректировкой по заранее разведанной цели, и турецкие войска на Кавказском фронте оказались обезглавлены и лишены управления. Действие вполне в духе полковника Бережного, считающего, что устранение вражеского командующего – самый прямой путь к разгрому неприятеля. Нет человека, говорил он, нет и проблемы. Не мне его судить, и да простит меня Господь – слишком много у нас расплодилось разных дурных людей, про которых можно сказать, что им вообще не стоило бы жить на этом свете.

В любом случае кампанию на Кавказском фронте мы выиграли с фантастически низкими потерями, и теперь турецкая армия вряд ли оправится после этого поражения.

20 марта 1918 года, полночь.

Болгария. София, Центральный железнодорожный вокзал

Экспресс «Вена – Стамбул» прибыл на первый путь центрального железнодорожного вокзала Софии точно по расписанию – в половине двенадцатого ночи. Стоянка поезда – тридцать минут. Этого времени вполне должно хватить для того, чтобы сменить паровоз, который поведет дальше экспресс через Пловдив и Эдирне прямо до Стамбула. Обходчики бойко застучали своими молоточками по колесам вагонов.

Все было обыденно и привычно. В одном из вагонов экспресса возвращался в Стамбул прославленный герой Дарданелльского сражения, дивизионный генерал Мустафа Кемаль-паша, который после тяжелой болезни проходил курс лечения в Баден-Бадене и был срочно отозван оттуда Энвер-пашой в Стамбул после разгрома турецких войск на Русском фронте.

Сидя в купе, где он ехал в полном одиночестве, Кемаль-паша задумчиво перебирал телеграммы с фронта. Настроение у него было скверным. Болела голова, ломило в висках и кололо в боку.

Русский медведь, которого многие считали смертельно больным и уже списали со счетов, неожиданно выздоровел, встал на дыбы и принялся бушевать, круша все вокруг себя. Будь проклят этот сын блудницы Энвер-паша, который из-за своих амбиций бросил турецких аскеров в безнадежное наступление против переброшенного русскими на Кавказский фронт корпуса Красной гвардии. Как оказалось, этот корпус был не сборищем плохо вооруженных и недисциплинированных оборванцев, склонных к пьянству и грабежам, – так о них писала европейская пресса, – а прекрасно отлаженной боевой машиной.

Германские военачальники Гинденбург и Людендорф, которые сейчас, наверное, горят в пекле, могли бы подтвердить, что Красная гвардия – смертельно опасный противник. Именно после разгрома германских войск под Ригой, где эти два авантюриста начали свой «поход на Петроград», Османская империя лишилась на Русском фронте поддержки германских союзников. Новое правительство Германии настаивало, чтобы Турция начала мирные переговоры с Советской Россией и развернула все свои силы против французов и англичан. Хорошо им так говорить – русским не досталось ни пяди немецкой земли. Напротив, это немцам по мирному договору кое-что перепало из бывших Привислинских губерний.

Турция же, наоборот, потеряла значительные территории, на которых проживают эти нечестивые христианские собаки – армяне, а также лживые и вероломные курды. Мало их резали, мало…

Кемаль-паше при этом и в голову не приходило, что со стороны других народов именно турки казались вероломными и лживыми, кровавыми маньяками. Вся история Османской империи – это нескончаемая череда грабежей, резни и насилия над своими подданными. Об этом хорошо знали греки, армяне и другие народы, населявшие территории Турции.