Чтение онлайн

Откровенно говоря, придумывая это шоу, я был непоколебимо уверен в том, что болевой шок от «травматической ампутации» глазных яблок сможет выключить кого угодно. И если бы не привычка работать с гарантией, вбиваемая в меня наставниками и программами УТК с самого детства, то в спальню я, вероятнее всего, заперся бы на расслабоне. А так вломился в нее с оружием наизготовку, причем в тот самый миг, когда выключилась иллюзия, и очень неприятно удивился: телохранители шейха начали движение СРАЗУ после ослепления! Да так резво, как будто оставались зрячими!!! К счастью, мой «Перун» смотрел туда, куда надо, а я был собран и настроен на действие, так что прервал прыжок первого урода в начальной фазе траектории сдвоенным выстрелом в голову. Второго, судя по скорости реакции, успевшего принять боевой коктейль, достал на третьем, о-о-очень профессиональном смещении. Правда, только один раз и лишь в плечо. Но тут же остановил вращение тела еще парой крупнокалиберных комбинированных игл. И… чуть не порвал себе связки в попытке довернуть ствол штурмового комплекса еще немного, чтобы помешать шейху уйти из жизни вместе с жертвой!

Успел чудом, отстрелив правую руку этого урода за миг до того, как зубья пилы коснулись горла девчонки. А когда увидел, что отлетающая железка царапает ее подбородок, как-то почувствовал, что араб все равно не уймется, и окончательно озверел. Поэтому высадил в него четверть магазина: перебил «ближнюю» ногу, чтобы шейха повело в сторону, а затем лишил его остальных конечностей и превратил торс в кровавую кашу.

Повелительный рык Егорыча услышал не сразу, ибо был вне себя. Но когда вник в смысл услышанной фразы, активировал впрыск еще одной дозы боевого коктейля, пришел в себя и превратился в ураган. Первым делом выхватил из набедренных ножен штурмовой тесак с мономолекулярным лезвием, в два прыжка добрался до тушки шейха, отделил его голову от тела и метнул на кровать. Затем рассек ленты, фиксирующие жертву на пыточном столе, подхватил ее на руки и рванул все к той же кровати. Там освободился от ноши, вытряхнул ближайшую подушку из шелковой наволочки, запихал на ее место окровавленный трофей и, недолго думая, закрепил его на себе, вбив тесак в ножны прямо через ткань. Кинув взгляд на таймер, вывешенный Большим Начальством, похолодел, рыкнул на девчонку, заявившую, что она в полном порядке и способна передвигаться самостоятельно, закатал ее в покрывало, закинул на левое плечо и рванул к выходу. Бегом, так как время, выделенное на экстренную эвакуацию, уже подходило к концу. А через несколько мгновений, почти добравшись до гостиной, услышал вопль Лешего:

– Ну же, Локи, живее! Эти твари уже на восемьдесят восьмом!!!

Особой необходимости уходить в столь экстремальном режиме я не видел, так как был уверен, что наша группа, при желании, раскатает мчащийся к нам отряд в тоненький блин. Но на тревожные нотки, звучащие в голосе двоюродного брата, среагировал, как надо, и поддал еще. Когда вышел на финишную прямую и услышал команду СамСамыча, выстрелил в бронестекло, отделяющее кольцевой коридор от «фотосферы» Звезды, перекинул живой груз с плеча на руки, прижал к плечу русую головенку и дал ровно шестнадцать процентов максимальной тяги на движки реактивного ранца…

…Для того, чтобы попасть в иллюзорный прямоугольник трюма «Буяна», прячущегося под маскировочным полем, потребовалось три коррекции курса. И это при том, что весь полет длился чуть больше четырех секунд! Слава богу, два боевых коктейля разогнали сознание практически до предела, а фанатичная любовь к такого рода полетам помогла вовремя реагировать на получаемые вводные. Впрочем, даже так в широченный створ я влетел, можно сказать, «очень приблизительно», чуть не отрубив себе нижние конечности о краешек аппарели. Зато с торможением мне помогли – крайне своевременный прыжок Лешего подкрутил мое тело так, что в дальнюю часть трюма я унесся спиной вперед, а четыре последовательно отстреленные сети из полицейского метателя не дали влипнуть в переборку. Увы, расслабиться не получилось и в этот момент – не успел я ощутить под собой палубу, как в общем канале раздался рев первого пилота:

– До начала активного маневрирования десять секунд! Держите девчонок, как хотите, а то убьются!!!

Кто-то из старших, кажется, все тот же Леший, пихнул наш сверток к ближайшей переборке, и я, воткнувшись в нее плечом, в темпе вальса влип боком в угол, образованный ею и палубой. А когда представил возможные последствия экстремальных маневров для тела, замотанного в одно покрывало, изобразил «противоперегрузочный ложемент». В смысле, зафиксировал правой ладонью голову спасенной девчонки, прижал собой ее тело к стальной стене, затем придавил левое предплечье и левую голень к палубе и активировал магнитные захваты. А через мгновение, сообразив, что спасенная не слышит общего канала, а значит, не понимает, что ее ждет, торопливо откинул линзу шлема и затараторил:

– Привет, красотка! Сейчас нас немного потрясет – круизная яхта рода Логачевых, билет на которую ты выиграла в лотерею, начинает раз-…

Немного? Ха! Серия эволюций, прервавшая объяснения и длившаяся минуты четыре с половиной, чуть не вытрясла из меня дух! А девушку, которую я изо всех сил пытался удержать на месте, наверное, превратило в кисель. В общем, сразу после завершения болтанки я постарался извиниться:

– Прости, если полет по этой части траектории оказался несколько жестковат – увы, результаты нашего визита на Фуджейру-три чем-то не понравились местным, и теперь мы вынуждены, как бы так помягче выразиться, делать ноги!

К моему искреннему удивлению, девушка отреагировала на эту речь более чем адекватно:

– Ничего страшного: для этого маршрута условия просто великолепны! И я была бы счастлива услышать ваше имя, дабы от души поблагодарить как за помощь, позволившую воспользоваться результатами лотереи, так и за столь захватывающий трансфер.

– Логачев Ярослав Викто-… - начал, было, я, но вынужденно прервался на полуслове, так как СамСамыч опять начал крутить «Буян» по каким-то безумным траекториям. И вынужденно молчал аж восемь минут семнадцать секунд, пока боевая машина сбивала слишком шустрых преследователей, отрывалась от чуть более медлительных и снова накрывалась кем-то сбитым маскировочным полем. Поэтому, услышав в общем канале голос Демьяна Егорыча, радостно продублировал его вынужденной спутнице:

– По уверениям командира, мы распрощались со всеми желающими нас проводить. С некоторыми – навсегда. Так что самая неприятная часть круиза уже позади.

– Здорово! – вымученно прохрипела она, сделала небольшую паузу и каким-то образом вернула голосу прежнюю бодрость: - Сейчас я быстренько приду в себя и…

– Слышь, Локи, ну ты и отжег!!! – гулкий бас Лешего, раздавшийся из-за моей спины, заставил девушку замолчать, а меня превратиться в слух. Ведь таких ноток в голосе двоюродного брата я не слышал эдак года полтора, с тех пор, как Филька в рейде на Фуджейру-четыре одним-единственным выстрелом из тяжелого снайперского комплекса умудрился взорвать бронированный лимузин оптового покупателя живого товара. – Завалил самого Жнеца с телохранителями, да еще и в одно рыло!!!

– А он чем-то знаменит?! – заинтересованно спросил я и требовательно пошевелил плечами, намекая на то, что лежать замотанным в сети мне, как бы, слегка надоело.

Леший расхохотался. Чуть ли не до слез:

– Знаменит?! Да за голову этого ублюдка назначено вознаграждение в десять миллионов рублей!!!

– И оно висит уже не первый год! Вернее, висело… – откуда-то издалека заухал Петрович. После чего, по своему обыкновению, решил просветить «необразованную молодежь». – Лет двенадцать тому назад этот урод приобрел очередную рабыню, девушку-мичмана планетарной пехоты, похищенную людоловами во время краткосрочного отпуска. В то время Аббас был молод и излишне самоуверен, так что загрузил покупку в лимузин и доставил в родовое поместье. А она, идентифицировав охранные системы особняка и оценив уровень подготовки телохранителей шейха, пришла к выводу, что шансы на успешный побег равны нулю и решила уйти из жизни так, как полагается настоящей порубежнице. Сделала вид, что покорилась судьбе, помогла шейху потерять голову от страсти, дождалась удобного момента и устроила ему вечер воздаяния. К сожалению, имплантат этого урода подал сигнал тревоги чуть раньше, чем ей хотелось бы, а телохранители и личный врач оказались слишком хорошими профессионалами. В результате девочку застрелили, а его откачали. По слухам, с очень большим трудом. В общем, с тех пор он два раза в месяц покупает… вернее, покупал самых непокорных пленниц, выбивал им зубы, отрезал руки и ноги, зашивал культи автодоками, а потом насиловал обрубки. Сутками. Причем не один, а в компании тех самых телохранителей, которых ты завалил.

– А можно без подробностей?! – взбеленился я, сообразив, что слушаю этот рассказ не один. И не поверил собственным ушам, услышав совершенно спокойный голос несостоявшейся жертвы этой твари:

– Ярослав Викторович, я в полном порядке. Более того, имею некоторое представление о привычках личности, от которой вы меня спасли!

– О, черт! – сконфуженно воскликнул Петрович, быстренько извинился и изменил стиль подачи информации: - В общем, на счету Жнеца больше трех сотен замученных девушек, и в неофициальном рейтинге самых разыскиваемых «потребителей живого товара» он занимал второе место…

…Первые несколько часов разгона на борту «Буяна» творился жуткий бардак – весь экипаж, кроме командира, первого пилота и дядьки Фрола, занимался спасенными соотечественницами. Принимал благодарности от более-менее адекватных, успокаивал тех, кто никак не мог поверить в чудесное спасение, кормил оголодавших, укладывал спать вымотанных морально и физически, собирал информацию о родных и так далее. Естественно, припахали и меня. Сначала я, как самый младший, носился по каютам, активируя терминалы ВСД и выдавая всем желающим средства личной гигиены, стандартное флотское белье, комбезы и легкую обувь. Потом таскал из трюма листы вспененного пластика и застилал им полы во всех четырех каютах, чтобы было куда прилечь спасенным. Обустроив последних нуждающихся, был отправлен помогать Котяре. Точнее, провожать к единственной имеющейся на борту медкапсуле и обратно тех, кому в плену успели вживить маячки, рабские имплантаты и тому подобную дрянь. А когда закончил и с этим, унесся в трюм. Закатывать «трофеи» в прозрачный пластик.