Чтение онлайн

Реакция сестричек откровенно повеселила – как только Забава закрыла дверь в теплый коридор, и наши голые лица, шеи и ножки в полной мере ощутили суровый нрав царства Ледяного Безмолвия, гостьи радостно заверещали, промчались несколько метров до бортика «полыньи», сорвали с себя «спецодежду» и с гиканьем попрыгали в «черную воду»!

Еще смешнее стало потом, когда пришло время определяться со взаимным расположением – сообразив, что мест рядом с единственным парнем всего два, Болотниковы растерялись. Кстати, первый раз за вечер. И нарвались на игривую шутку Забавы:

– У Локи длинные руки, горячее сердце и буйная фантазия, так что советуем сдаваться сразу!

– Все равно дотянется и согреет, как следует?! – сообразив, что нам все равно, кто, где и как будет сидеть, хихикнула Лиза и нахально влезла под правую руку Ярослава. Старшая чуть поколебалась, но все-таки последовала примеру сестры и скромненько привалилась к его левому боку. А мы с Беклемишевой, поймав многозначительный взгляд «главы семьи», подплыли к подносу, на котором исходили паром четыре толстостенные стеклянные кружки, и передали две из них нашим гостьям.

Горячая вода, невероятно вкусный глинтвейн, «вовремя установившееся безветрие», едва заметный морозец, звездное небо над головами и негромкий голос Локи постепенно меняли наше настроение, и в какой-то момент беседа сменила темп и лад. Расслабившаяся Болотникова-младшая, напрочь забыв о каком-либо стеснении, привалилась спиной к груди Ярослава и вжалась затылком в его ключицу. Анастасия подлезла под вторую руку, прикрыла глаза и о чем-то грезила. А Забава совершенно неожиданно оказалась в моих объятиях и чуть ли не мурлыкала от удовольствия.

Несмотря на то, что промежутки между отдельными фразами беседы становились все длиннее и длиннее, никакого дискомфорта не чувствовалось. Наоборот, судя по моим ощущениям, единственным человеком, который продолжал работать, был Логачев. А все остальные, включая меня и Панацею, беззастенчиво наслаждались совершенно восхитительным ощущением уюта и эмоциональной близости. Кстати, о том, что этот парень продолжает добирать некую информацию, яснее всего говорили пальчики Беклемишевой – пока Ярослав подводил разговор к теории семи рукопожатий , они совершенно спокойно лежали на моих ладонях. Зато, как только дело дошло до конкретики, и над «полыньей» начали появляться голографии «наших знакомых», вроде как «проживающих на Усть-Илимске», нервно задергались. После того, как Болотниковы не узнали никого, и Локи плавно сменил тему, снова замерли в неподвижности, чтобы напрячься на следующей лжи.

Не знаю, как Забава, а я в упор не видела смысла в большинстве действий, которые в течении корабельного «дня» предпринял Ярослав. То есть, если прогулку по восьмой палубе можно было расценить, как подготовку к бегству с корабля, то все остальное, начиная с обеда в общем зале «Фудзиямы» и заканчивая демонстрацией сестрам Болотниковым абсолютно незнакомых лиц, вызывало дикое желание под любым предлогом утащить Локи в нашу спальню и добиться хоть каких-нибудь объяснений. Увы, мысль о том, что нас может слушать тот самый «профи», с появления которого на борту «Левиафана» и начался весь этот бардак, заставляла держать желания в узде. И мотивировала продолжать пусть непонятную, но, вне всякого сомнения, нужную игру.

Вот я и играла. Истово, вкладывая всю душу в каждое слово, жест или взгляд. И иногда проявляла инициативу. Хотя в глубине души и побаивалась, что она может поломать Локи его партию. Ан нет, когда Анастасия, пытаясь поставить очередную опустевшую кружку из-под глинтвейна на бортик, чуть не смахнула в воду мой «Кипарис» и поинтересовалась, зачем мы постоянно таскаемся с оружием, Логачев и Беклемишева не только объяснили причины, но и сочли необходимым дать понять, что я им уже не посторонняя:

– Накануне подписания мирного договора по итогам Последней Войны наши ВКС закончили зачистку одной из четырех обитаемых планет системы Фуджейра… - вздохнула Забава. – Просто так отдавать Халифату целый мир, да еще и терраформированный еще в первую волну колонизации, никто не захотел, поэтому на нем поселились самые боевые и воинственные ветви дворянских родов Империи. Увы, жители трех остальных обитаемых планет системы не собирались мириться с такой «несправедливостью», и первое время устраивали небольшие вылазки на нашу территорию, дабы иметь причины гордиться своей храбростью и непримиримостью. Потом их аристократия обратила внимание на красоту наших женщин, и в системе началась необъявленная война.

Решив, что вступление затянулось, дальше продолжила я:

– Наш Рубеж, как вы, наверное, догадываетесь, православный, а граждане трех Фуджейр исповедуют ислам. Согласно Корану, мужчине позволено иметь и жен, и наложниц, причем стать последней женщина может только в двух случаях – если она, уже будучи рабыней, продана или подарена своему господину, или если взята в плен. Самая состоятельная часть населения Халифата предпочитает брать наложницами наших соотечественниц. А раз имеется спрос, то находятся и люди, готовые обеспечить предложение. В результате на нашу планету регулярно прилетают боевые группы людоловов, жаждущие взять в плен и продать владельцам аукционных домов девушек, еще не познавших мужчины. Корабли этих ублюдков оборудованы самыми современными генераторами маскировочных полей, соответственно, охотники за юностью и красотой частенько похищают будущие лоты даже рядом с крупными городами.

– В общем, для нас оружие – это жизнь. Причем не только своя, но и всех окружающих. Поэтому в личной иерархии каждого порубежника или порубежницы оно по значимости занимает второе место. А на первом стоят личности, которым мы доверяем спину и которые, в конечном итоге, становятся частью нас… - подытожил Локи. Потом сделал небольшую паузу, поймал мой взгляд и мягко улыбнулся: - Мне повезло, у меня таких две!

– И мы уже одно целое… - мурлыкнула Забава, прогнулась в пояснице, запрокинула голову и чмокнула меня в подбородок.

Вдумавшись в последнее признание, Болотникова-старшая несколько секунд невидящим взглядом пялилась в «ночную тьму», потом посмотрела на Беклемишеву и очень осторожно поинтересовалась:

– Но ведь… у вас… совпадают не все интересы, верно?

– Настен, ну какая, к чертям, может быть ревность к тем, кого ты ощущаешь частью себя, если нет уверенности в том, что встретишь завтрашний день?! – возмущенно воскликнула Елизавета и решительно тряхнула мокрыми волосами: - Знаете, а я бы хотела жить у вас на Рубеже! Да, там страшновато. Но большая часть тех, кто вас окружает, настоящие! Они не лгут в глаза, не плетут долгоиграющие интриги, не продают…

Последнее слово заставило Забаву напрячься. Но на смысле ее ответа это напряжение не сказалось:

– Да, так и есть. Но минусов хватает и у нас. Один из самых неприятных заключается в том, что процентов девяносто населения Рубежа живет сегодняшним днем и не хочет строить долгоиграющие планы даже там, где они необходимы.

– Знаешь, я предпочту короткую, но яркую, насыщенную и честную жизнь тому зловонному болоту, в котором мы с Настей прозябаем последние годы… - криво усмехнулась Болотникова-младшая, сообразила, что разговор вот-вот свернет куда-то не туда, и решительно вернула его в прежнюю колею: - В общем, мне по душе искренность, открытость и прямота! Поэтому я сделаю первый шаг: мне уже часа полтора хочется почувствовать нежный, чувственный и долгий поцелуй в шею. И, Локи, я буду счастлива, если твоя левая рука поласкает мою грудь…