Чтение онлайн

— Удачи тебе, — донеслись до него прощальные слова. — И обязательно вернись, слышишь?

Открытые ненадолго, врата растаяли, оставив человека один на один с незнакомым ему, неприветливым миром. Первым делом странник огляделся.

Миров было всего три: Лёгкие земли, оставшиеся позади, Ясные, куда пока никто не совался. И Светлые, родной мир Марты, где она когда-то родилась в первый раз.

У пернатых, в отличие от людей, два рождения. Сперва — яйцо. Затем из него, согретого родительским теплом, на свет появляется младенец. Дальше уже дитя растёт, как самое обычное. Крылья прячутся до поры, и со стороны ребёнок пернатых выглядит сущим калекой с кривой спиной.

Это меняется в день пятнадцатилетия, когда дитя проходит Испытание. Поднявшись на Вершину, бесстрашный малыш делает шаг с самой высокой точки, и в падении раскрываются крылья. С этого дня пернатому не повредят уже ни яд, ни оружие, ни болезни — лишь клинок из древесины лозы может разрезать плоть. Глаза меняют цвет, становясь прозрачно-голубыми, точно подсвеченный изнутри лёд. Пернатый, прошедший Испытание и принявший свой истинный облик, может песнями ускорять рост всего, что рождает земля.

Лёгкие земли благодаря Марте вновь начали зеленеть и дышать. Такая юная, да ещё в одиночку, не могла она сделать многого, но и этого хватило, чтобы спасти людей от голода. Его костлявый призрак надвигался уже на деревушки и города, истощённые бездумным правлением господина Ульфгара.

Путник вздохнул, припомнив, как Марта проходила своё испытание три года назад. Не было у неё ни поддержки родителей, ни положенных почестей, ни праздника. Лишь страх да спешка, да кучка случайных спутников, и солдаты господина Ульфгара стреляли вслед. Сам он, Гундольф, пытался тогда остановить девочку, в последний миг узнав, что Испытание не проходят до пятнадцатилетия. Марте в тот год исполнилось лишь одиннадцать.

Он потерпел неудачу, а девочке повезло. Долго потом все удивлялись этому и в конце концов решили, что могли считаться годы от первого рождения.

Ведь несколько десятков лет яйцо, из которого на свет явилось это дитя, держал при себе господин Ульфгар. Это он, ни на что не годный пернатый, у которого даже не оказалось крыльев, в своём стремлении захватить власть истребил собратьев в двух мирах. Двоих только и оставил — родного брата, искалеченного и беспомощного, и его дочь, застрявшую между первым и вторым рождением. Не жалостью руководствовался господин Ульфгар, вовсе нет. Ведь только кровь пернатых могла открывать врата между мирами, а он, отступник и убийца, оказался не способен даже на это. И когда Светлые земли задохнулись, истощённые, превратившись в бесплодную пустыню, кровь брата проложила господину Ульфгару дорогу в Лёгкие земли. А после он задумывал покорить и третий мир.

Путник усмехнулся, подумав о том, что Марта могла сейчас быть старше него самого, сложись всё иначе. Правда, тогда он и не встретился бы с девочкой, да и в другой мир никогда бы не отправился. Как всё могло пойти, не приди на их земли однажды господин Ульфгар?

Гундольф покачал головой. Толку выдумывать то, чего никогда не случится. Здесь он не за тем.

Марта, узнав больше о родных землях, однажды захотела получить ответ, что происходит там сейчас. Господин Ульфгар, уходя, прихватил с собою приспешников и лучших мастеров, но прочие жители остались. Сумели ли они уцелеть в иссохшем краю, продержался ли хоть кто-то до нынешних времён?

Отправили два десятка крепких ребят, но сперва выстроили на Вершине Светлого мира дом-укрепление. Наполнили подвалы припасами, способными храниться долго, устроили пост для дежурств. Два месяца назад эти парни, закончив с приготовлениями, отправились разведывать окрестности.

На связь они больше не вышли, а в доме остался журнал. Предпоследняя запись — о том, как шесть человек, вооружившись, двинулись вниз. Вернуться намеревались спустя день-другой, сделав пробную вылазку. Хотели поглядеть, что происходит в окрестностях Вершины, долго ли можно продержаться. Ведь воздух был так тяжёл и сух, что люди с непривычки страдали от удушья.

С последним, впрочем, придумали, как бороться. Лучшие мастера Лёгких земель соорудили шлемы, закрывающие лица и соединённые трубками с заплечными сумками из металла и прозрачного стекла. В сумках зеленели жёсткие листья с тёмными поперечными полосами и жёлтой окантовкой. Гундольф никак не мог запомнить сложное название этого растения, очищающего воздух и почти не требующего воды.

Когда небольшая партия отправилась с Вершины вниз, это стало первым серьёзным испытанием для изобретения. Может, листья не так уж хорошо справлялись, а может, повлияло что-то ещё, только люди не вернулись.

О том шла речь в следующей записи. Все оставшиеся, прождав почти неделю, решили пуститься на поиски. Они не хотели идти на риск, собирались при первых же опасениях отступить к убежищу. Но когда в условленный день со стороны Лёгких земель открылись врата, пришедших никто не встретил, дом-крепость оказался пуст.

С того дня в Светлые земли больше никого не отправляли. Размышляли, как лучше поступить, чтобы не потерять людей вновь. Не помешали бы машины, возможно, даже летающие, вот только узкие арки не пропускали крупных предметов. Так что мастера трудились над деталями, а собрать их намеревались уже на той стороне. Работа шла всего месяц и не была пока сделана даже наполовину.

Нашлись, конечно, и те, кто осуждал промедление. Может быть, пропавшие оставались ещё живы, и если пуститься на поиски прямо сейчас…

Впрочем, даже сторонники этой идеи не знали, как избежать при этом неведомых опасностей и не пополнить число бесследно исчезнувших.

А Гундольфу было тошно, до того тошно, что он не радовался, просыпаясь по утрам.

Всё у него шло ладно: работал в охране, да не где-нибудь, а в самой столице, при Марте. Девочка жила во дворце, хотя, конечно, не могла по-настоящему править из-за малого возраста. Многому ей ещё предстояло учиться, и главную работу делали советники. Но население, особенно простой люд, почитали Марту едва ли не как божество. Так что попасть в охрану считалось великой честью, а он, Гундольф, без труда попал. Не просил даже, его самого попросили.

И с друзьями ему везло. Он ведь ничего для этого и не делал, а вот пожалуйста, нынешний главный советник — его лучший друг. Когда-то давно, мальчишками, росли они вместе на Моховых болотах. Враждовали, ладили, опять враждовали. Да что там, много всего случилось, из-за чего товарищ имел полное право от него отвернуться. И лучше б отвернулся. Может, всё не так гадко было бы на душе. Потому что не мог Гундольф глядеть на счастье друга и страдал вдвойне — и от счастья этого, и от осознания собственной низости.

Так уж сложилось, оба полюбили одну женщину. Гундольф до сих пор не мог смириться, что выбрала она не его, хотя времени прошло предостаточно — считай, вся жизнь. Он всё ещё искал встреч, о которых после жалел. Надеялся на их размолвку, желал своему другу неудачи и тут же с отвращением гнал от себя такие мысли. Наконец, однажды утром понял, что готов пустить себе пулю в лоб, только бы всё это уже прекратилось.

И тогда, упросив Марту, он отправился в Светлые земли. Отправился тайно — кроме девочки, никто о том не знал, никто не дал одобрения. Гундольф не испытывал страха и не боялся смерти. Он лишь надеялся, что сумеет принести хоть немного пользы, а большего ему и не требовалось.