Чтение онлайн

Внимательно изучив надпись, Нела тянет дверь на себя, и та неожиданно легко отворяется.

Мы входим и оказываемся в мрачного вида широком коридоре, ведущем в темноту. Он освещается единственным окном где-то под потолком.

— Не спеши, — говорит Нела Гилберту, шагнувшему было вперёд. — Ничего не видно, а пол мог провалиться.

Она с усилием снимает со стены примёрзший к кованому кольцу старинный факел и пытается его разжечь. Тот долго не поддаётся, и когда Нела уже начинает осматриваться в поисках чего-то другого и взгляд её задерживается на моём шарфе, пламя медленно и неохотно разгорается. Я с облегчением выдыхаю.

— Вот так! — радостно восклицает Харди. — Эх, протопить бы ещё все печи в этой пещере, если они здесь найдутся!

— Теперь вперёд, — командует Нела, указывая факелом направление. — Ступайте осторожно, ведь…

Цок-цок-цок! — звонко стучат по камням пола копытца, и Орешек, взмахнув хвостом, скрывается из виду во мраке. Нела, прервав свою речь на середине слова, спешит за козой, и всем нам остаётся только следовать за ними.

Коридор оказывается не очень длинным. Он удивительно чист — за столетия здесь не скопилось ни паутины, ни пыли, лишь иней покрывает стены. Там и сям виднеются держатели для факелов. В прежние времена, должно быть, пламя освещало путь, и здесь было совсем не мрачно.

Вскоре мы подходим к двери с противоположной стороны коридора. Она не столь велика, как входная, но дерево местами рассохлось, потому Неле приходится приложить усилие, чтобы сдвинуть дверь с места.

Нашим глазам открывается просторный зал с высоким потолком, который поддерживают колонны. К ним примёрзли длинные полотнища флагов — тёмно-зелёных, украшенных изображением белых меча и щита.

— Мек! — радуется коза Орешек и спешит к ближайшему столбу, где принимается дёргать и тянуть на себя флаг.

Не успеваю я оглядеть даже часть зала, как слышу тревожный голос Нелы:

— Замрите!

— У-у-у, это призрак? — шепчет Харди.

Краем глаза улавливаю движение, поворачиваю голову и вижу хрупкую немолодую женщину, в светлых волосах которой немало седых прядей. Она с тревогой прижимает руки к груди, качнувшись нам навстречу.

— Неужели, спустя столько лет! — восклицает незнакомка.

Она странно одета. Не то чтобы я разбирался в женских платьях, но у нас в королевствах уж точно такого не носят. Длинные рукава тёмно-зелёного платья (из-за цвета которого я, наверное, и не сразу заметил женщину — она стояла у колонны, рядом с флагом) спускаются почти до земли. Носить такое было бы невероятно неудобно, если бы только в области локтя не было прорезей, в которые можно продеть руки. Но что мешало сразу сшить рукава нормальной длины?

Подол тоже чересчур длинный, он волнами струится по полу вслед за незнакомкой, когда она делает несколько шагов в нашу сторону. Может быть, ей шили одежду навырост, а она так и не доросла? Хотя рост у неё сейчас вполне обычный для взрослого человека.

— Но кто вы? — вопрошает незнакомка, и её голубые глаза с тревогой всматриваются в наши лица. — Зачем вы здесь? Жаждете отыскать богатства, хранящиеся в этом замке?

— Сокровища нас не интересуют, — отвечает ей Гилберт. — Мы хотим узнать, как снять проклятие с этих земель.

Женщина облегчённо вздыхает, склоняя голову, тревога пропадает с её лица и на бледных губах мелькает даже слабая улыбка.

— Я счастлива слышать это, — произносит она, вновь поднимая глаза на Гилберта. — Это и моё главное желание вот уже… ах, не сосчитать, сколько лет. Но я, к сожалению, бессильна, хотя возможно, какие-то мои знания сумеют вам помочь.

Андраник деликатно покашливает.

— Прошу прощения, — смущённо вмешивается он, — но может быть, нам стоит сперва представиться? Благородная дама, я принц Андраник из Четвёртого королевства.

— Четвёртого? — немедленно интересуется незнакомка, удивлённо поднимая брови. — А где оно находится?

— К западу от этих краёв, за Кромешными горами и за рекой, — с готовностью поясняет Андраник. — А вы, вероятно, правительница здешних земель?

— Надо же, как всё изменилось, — с горькой усмешкой отвечает женщина. — А ведь когда-то земли за дальней рекой тоже были нашими, а теперь, вижу, никто о нас даже и не помнит. Нет, я не правительница — правил мой сын, Вилхелм. Я Адалинда, его несчастная мать. Прошу, помогите нам, помогите мне!

— Почему на этих землях лежит проклятие? — спрашивает Нела, и не думая представиться.

— О том я могу лишь догадываться, — отвечает старая дама, — но думаю, догадки мои верны. Прежде чем я поделюсь с вами, могу ли я просить вас о помощи?

— Какого рода помощи? — поднимает бровь Нела.

Адалинда вздыхает, заламывая пальцы, лоб её прорезают морщины. Взяв себя в руки, она говорит:

— Накануне дня, когда проклятие пало на эти земли, у нас с сыном вышла размолвка. Сгоряча он пожелал никогда больше меня не видеть, и так оно и вышло. Мой мальчик… Вилхелм здесь, в тронном зале, но не видит и не слышит меня, хотя я остаюсь рядом с ним все эти годы. Зло бродит за стенами, но пока я рядом с сыном, оно бессильно. Прошу вас, пожалуйста, поговорите с Вилхелмом, скажите ему, что мать никогда его не оставляла, что она его любит и всегда любила.

Слёзы дрожат в больших голубых глазах старой женщины, губы её трясутся.

— Я не буду… не буду присутствовать при вашем разговоре, но если Вилхелм… если он простил меня, тогда, может быть, я хотя бы с вашей помощью побеседую с ним ещё раз. Прошу лишь об этом, а потом я сделаю для вас всё, что в моих силах. Прошу! — шепчет она.

— Нам это несложно, — то ли говорит, то ли спрашивает Гилберт, глядя на Нелу. — Поговорим с её сыном?

— Так и быть, — царственно склоняет растрёпанную голову Нела. — К тому же, и от него мы можем что-то узнать. Где ваш сын?

Адалинда, прижав левую руку к губам, правой указывает в глубину зала. Вглядевшись, мы замечаем вдали, на помосте, три кресла, в одном из которых сидит неподвижная фигура.

Нела немедленно идёт вперёд, и мы следуем за ней. На середине зала она останавливается и резко разворачивается, глядит назад. Видимо, проверяет, достаточно ли далеко мы от Адалинды и вправду ли хозяйка замка не следует за нами.

— Что вы об этом думаете? — спрашивает Нела. — Мне не нравится это место. Не пойму пока, в чём дело, но здесь хуже, чем во всём городе. Нам стоит выслушать призраков, но не спешите им доверять.

— А мне так жаль королеву! — решительно заявляет Тилли. — Вот это настоящая мать! Сотни лет остаётся рядом с сыном, который даже её не видит, только чтобы защитить его! Как бы я хотела, чтобы моя собственная мать была на неё хоть чуточку похожа.

Тут у Тилли начинает дрожать нижняя губа, а в голосе явно слышатся слёзы.

— Мои-то распрекрасные родители предпочитали увеселения, приёмы и балы, так что вскоре после рождения отдали меня деду и были таковы. Мол, он после смерти бабки страдает, так пусть отвлечётся. А сами даже не заглядывали, потом и вовсе перебрались в Третье королевство. Вспомнили о нас, лишь когда деда не стало — думали, что дом и мастерская завещаны им. Притворились добренькими, убеждали меня всё продать и перебраться под их крыло, да только я доходчиво пояснила, куда им это самое крыло стоит засунуть. Так что я, знаете, многое бы отдала, если б моя мать хоть вполовину любила меня так же, как Адалинда своего сына. Да что там вполовину, хоть в сотую часть!