Чтение онлайн

— Остановитесь! — вопль Адалинды оглушает. Она пытается удержать нас, но руки её проходят сквозь меня, сквозь Андраника, сквозь разрубленную грудь сына. — Не отнимайте моего мальчика, не отнимайте его у меня!

Но я уже толкаю спиной дверь, ведущую в коридор.

— Ты сама попросила, чтобы мы отнесли кольцо, — говорю я напоследок. — Это мы и делаем, всё честно.

Створка захлопывается, и мы остаёмся во мраке коридора. Никто из нас не догадывается пройти вперёд и распахнуть дверь, ведущую наружу, чтобы здесь хоть что-то стало видно. Так мы и продвигаемся в спешке, то и дело натыкаясь на стены и охая, пока наконец не оказываемся во дворе.

Не замедляясь и не останавливаясь, чтобы передохнуть, отдуваясь и пыхтя, мы с трудом тащим тяжеленное тело Вилхелма. Пересекаем двор, проходим по мосту, ступаем на дорогу, ведущую с холма вниз, к городу, и тут недотёпа Андраник, упорно не глядящий вперёд, теряет равновесие.

Его левая нога скользит в сторону, он шлёпается, не выпуская из рук свою ношу, и едет по обледеневшим камням. Тут и я не удерживаюсь. Кованый доспех Вилхелма гремит на льду, как чугунный котёл, и мы катимся к подножию холма, пока не останавливаемся, наконец, у первых домов.

Андраник ошалело вертит головой, пытаясь прийти в себя. Я поднимаюсь, потирая ту часть своего тела, на которую пришёлся удар при падении. И лишь Вилхелм безмятежно лежит, слегка согнув руку и устремив лицо к небу.

Тут я кое-что припоминаю.

— Хе-хе, — говорю я Андранику. — С днём рождения!

— Сильвер, — с некоторой тревогой говорит мой спутник, — я боюсь, наш замысел был не очень хорошо продуман. Почему-то Вилхелм не смог выйти из замка, и его не видно снаружи.

— Гм, может быть, ночью появится, — говорю я, почёсывая затылок. — Тогда и Элеонор как раз выйдет погулять, и мы постараемся, чтобы они встретились.

— Но как же остальные? — спрашивает Андраник. — Адалинда, конечно, так и так не сказала бы нам о том, где они, до наступления ночи. Надеюсь, у них ещё есть время, если только она не соврала. Ведь она, может быть, и не собиралась выполнять свою часть уговора…

И тут из-за угла доносится нарастающий звук, один из самых прекрасных звуков в мире. Это потрясающий по силе рёв негодования, заглушающий даже крик козы и цоканье её копыт.

Звук стремительно приближается, становясь всё громче, и из ближайшего к нам переулка выбегает коза. На одном её боку болтается сумка, на втором — люлька с багровым от гнева Дамианом, воздевающим кулачки в негодовании. Сейчас он очень похож на отца.

— Орешек, вот молодец, — говорю я козе, подхватывая брата. — Ты почти такая же умная, как Орешек Первая. Жаль, конечно, что ты всё-таки не Хранительница Миров и не поможешь нам распутать то, во что мы ввязались, но обещаю, когда всё закончится, мы возьмём тебя во дворец, будешь там жить с почестями. Погоди-ка, вы лишь вдвоём?

— М-мек! — кивает коза.

Дамиан, на время переставший было реветь, как оказалось, лишь набирался сил. Он вновь вопит мне в ухо, впрочем, уже немного тише, чем прежде.

— Мы немного прогуляемся по улице! — ору я Андранику и неспешно отхожу, покачивая брата, оставляя своего спутника в приятной компании Вилхелма и козы.

— И-и-и! — сердится Дамиан и бьёт меня по щекам. Затем ухватывает прядь волос и тянет её в рот.

— И почему здесь нет Сильвии, — вздыхаю я. — Ведь ты и её брат тоже, несправедливо, что я один отдуваюсь. Да и волосы у неё наверняка вкуснее. Когда я там в последний раз отмокал в горячей ванне?

Занявшись подсчётами, я не сразу замечаю две фигуры, появившиеся на дороге впереди. Но когда приглядываюсь, понимаю, что это Невен и старик Эбнер.

Рыжий здоровяк с тревогой озирается по сторонам, то и дело втягивая голову в плечи, зато старик улыбается от уха до уха, не проявляя ни капли беспокойства, и машет мне рукой.

— Давай-ка мальца ентого мне, старику, — говорит он вместо приветствия. — Я-то за жисть свою вынянчил не одного. Ох, опять в спину вступило!.. Да, почитай, половина деревушки нашей была мне заместо внучков. У-ух, малец, рожа-то какая злая, неужто порешить кого задумал? А ведь я и матерь твою ещё во-от такой козявкой помню. А где ж она, мать-то?

— Неведомо где, — отвечаю я, передавая брата старику.

Дамиан мгновенно утихает и даже взвизгивает довольно, хватаясь за узловатый палец. А я продолжаю рассказ:

— Они направились к замку, видите, вот он на холме, и хозяйка этого дома заманила их в какую-то ловушку. Мы одни с Андраником и остались, да вот ещё коза принесла Дамиана. Может быть, она сообразит привести нас и к остальным.

— Что за хозяйка-то? — спрашивает Невен. — Живёт здесь кто, что ль?

— Не то чтобы живёт, — говорю я. — Померла сколько-то там сотен лет назад.

— Ух! — только и отвечает мужик, ёжась, и лишь глаза его виднеются теперь над кромкой грубого шарфа.

Не спеша мы возвращаемся к Андранику, сидящему у тела Вилхелма и задумчиво листающему альбом. Видимо, он извлёк его из сумки, привешенной к козьему боку. Услышав наше приближение, Андраник поднимает взгляд.

— Я вот тут читал записи Тилли, — говорит он. — Думал, может быть, записку для нас отыщу, если остальные помогли козе выбраться оттуда, где сами находятся, и послали её на наши поиски. К сожалению, ничего.

— Ого! — радостно восклицает старый Эб при виде тела, лежащего на земле. — И кого это вы кокнули, парни?

— Это не мы, — оправдываюсь я, — он уже таким и был.

— Так надобно б схоронить бедолагу, — советует старик.

Тут Андраник вскакивает на ноги с таким видом, будто получил именинный пирог.

— Схоронить! — восклицает он и тычет пальцем в альбом.

— Ты чего это? — спрашиваю я, беспокоясь, как бы его хрупкий рассудок не повредился от треволнений последних дней.

— Ведь правителей, — говорит Андраник в возбуждении, — тут же сказано! А что, если? Может быть, это не про него, а про них!

Ох, бедняга, точно свихнулся. Будто у нас и без того хлопот было мало.

— «Утративших силу, соедините нас в храме», вот! — выпаливает этот безумец, тряся альбомом. — А что, если это не про колдуна, и не про кого-то обессилевшего, а про умерших? Ведь прах королей может покоиться в храмах!

— Чего он говорит-то? — тревожно спрашивает Невен. — Пойдём, может, отсюда, а?