Чтение онлайн

Купив одну на пробу, Толлеус погрузил ее в собственную ауру и одним глотком высосал. Силы внутри, конечно, было совсем немного, однако он все равно ощутил прилив бодрости. Как раз то, чего ему в последнее время так не хватало. Жизнегубки против маногубок стоили совсем недорого. Так что искусник не стал мелочиться и купил сразу полмешка.

Этими двумя покупками все приобретения и ограничивались. Представителей чародейских школ почему-то на рынке не наблюдалось. Признаться, Толлеус лелеял надежду найти их здесь. К школам он питал больше доверия, чем к частникам.

– Спроси кого-нибудь, где торгуют школы, – посоветовал сам себе искусник.

В этот момент он как раз поравнялся с пузатым безногим стариком в окружении каких-то странных мохнатых животных. В прошлый раз, проходя мимо, Толлеус обошел его стороной. Он еще удивился, что делает этот зверинец в чародейской зоне рынка? Судя по ауре, инвалид был чародеем, так что вполне мог ответить на волновавший искусника вопрос.

– Любезный, на вашей вывеске написано «Химеры Гаррудо». А что это такое? – обратился он к лысому старику, восседающему на доске с колесиками посреди загона с животными. Толлеус решил начать издалека. Он уже привык к тому, что чародейская братия негативно воспринимает кордосцев, и решил прощупать почву нейтральным вопросом.

– Ну как же, уважаемый, – в тон ему ответил инвалид. – Гаррудо – это я собственной персоной. А химеры – вот они. – Мужчина широким жестом обвел свой живой товар.

– Никогда таких зверей не видел, – честно признался Толлеус и, прищурившись, добавил: – Жирненькие. Вкусные?

– Э!.. – улыбнулся Гаррудо. – Кто же станет есть химеру? Едят свиней да баранов. А химера завсегда чародею первый друг и помощник.

– Она что, в лавку за продуктами ходить может? – не понял искусник, по-новому взглянув на непонятное существо.

Надо сказать, химеры выглядели весьма экстравагантно. Толстые и коротколапые, заросшие длинной-предлинной шерстью, они напоминали пушистые холмики, достигая в холке Толлеусу по пояс. Голова практически не выделялась над телом. Лишь большие желтые глаза, смотрящие прямо, как у людей, позволяли сориентироваться. Иначе даже не понять, где у животных перед, а где зад. Есть ли у них хвосты, старик так и не смог разглядеть.

Продавец, посмеявшись от души над шуткой кордосца, продолжил разговор:

– На самом деле вы не так уж неправы. Если хозяин способен, он может вселиться в химеру и управлять ею на приличном расстоянии. Вполне хватит, чтобы сходить за покупками. Но вообще этот вид вывели для других целей.

– Для каких же? – не преминул полюбопытствовать искусник.

– Да вот, например, собираетесь вы навести чары. Если сначала вступите со своей мохнаткой в контакт, то сосредоточиться и достигнуть нужного состояния будет легче. И самое главное, эксперимент вы можете ставить не на своей, а на ее ауре. – Старый чародей любовно похлопал по боку доверчиво подошедшее к нему животное. – А ведь это, согласитесь, дорогого стоит. Сколько нашего брата умом подвинулось от неудачного эксперимента. А уж шрамы на ауре так вообще у каждого первого. А вот если бы все работали с химерами, такого бы не было. Незаслуженно, ой незаслуженно химероводство стороной обходят. Будь моя воля, в каждой школе юные чаровники начинали бы постигать науку именно с химероводства.

Толлеус любезно слушал словоохотливого, как многие старики, чародея. Кажется, тот принял искусника за своего. Вряд ли торговец не обратил внимания на различия в ауре. Скорее всего просто ослеп на старости лет. Этим обязательно надо воспользоваться. Разговор обещал затянуться, поэтому кордосец подошел вплотную к хилой изгороди и оперся на нее.

– А что, любезный, не подскажете, куда подевалась половина продавцов? – задал он невинный вопрос.

– Так известно, куда! – Гаррудо всплеснул руками, показывая этим, что даже дети знают, куда попрятались чародеи. – Турнир же. Все там. Вот приходите через месяцок, тут будет не протолкнуться.

Толлеус скривился. Вот ирония судьбы. Благодаря Турниру он попал в Оробос и благодаря ему же никак не может осуществить свои мечты. А через месяц, когда соревнования закончатся, его уже здесь не будет.

– А что же представители школ? Неужто всем составом смотрят выступления?

– Нет, конечно. Кто-то, может, и пошел на Турнир, но в большинстве своем, как обычно, преподают, учатся и все остальное… – Продавец с недоумением пожал плечами, показывая всю нелепость предположения собеседника.

– Отчего же тогда они тут не продают ничего? – в свою очередь удивился Толлеус, барабаня пальцами по ограде.

– Что они тут забыли-то? Тут же платить надо за торговлю. Рынок – это для одиночек вроде нас с вами. А школы – они с именем. Люди, кому надо, сами туда приходят и заказы делают. Всем хорошо: сделки не афишируются, налоги не платятся, все шито-крыто. – При этих словах толстяк заговорщицки хихикнул.

Толлеус хотел задать следующий вопрос, но тут продавец рассмотрел наконец, с кем ведет разговор.

– Так вы не чародей! – воскликнул Гаррудо, обличающе ткнув пальцем в сторону кордосца.

– И никогда не утверждал обратного! – поспешил заверить Толлеус, на всякий случай отступая от ограды.

– А я-то все никак понять не могу, отчего вы вопросы такие задаете. Эх, ну надо же, старость – не радость… – не унимался Гаррудо. – Искусник, подумать только! И каким только ветром вас сюда занесло? Всю жизнь на рынке просидел, ни разу тут искусников не видал. А вы, судя по возрасту, воевали?

Толлеус напрягся. Но, в конце концов, он же не вражеский лазутчик, и между империями сейчас мир, так что смысла лукавить он не видел.

– Воевал, – осторожно признался кордосец.

– Ну так заходи, дорогой! Отметим это дело! – Продавец растянул губы в улыбке, сверкнув по-юношески белыми зубами.

– Что отметим? – не понял искусник, не торопясь принять предложение.

– Да встречу! Выпьем, закусим, былые деньки вспомним. Эх, золотое было время. Старина Морис эль Гаррудо бегал тогда еще на своих ногах, да и вообще…

Толлеус покачался с носков на пятки, раздумывая. Время уже обеденное. Торговец враждебности не проявляет. Вообще подворачивается замечательная возможность расспросить местного чародея, который в кои-то веки не бросает хмурые взгляды из-под кустистых бровей и не цедит слова сквозь зубы. Можно и зайти ненадолго…

Насчет вина Морис явно погорячился. Ему, как и Толлеусу, алкоголь был противопоказан. Поэтому выпили совсем чуть-чуть. Но столик чародей накрыл неплохой. Искуснику все никак не удавалось направить разговор в нужное ему русло, потому что химеровод предпочитал предаваться воспоминаниям, практически не слушая своего гостя. Оказывается, ноги он потерял совсем не на полях сражений, а непосредственно после отгремевшей войны.