Чтение онлайн

Аристократ кивком приветствовал Толлеуса. Старик, отключив защиту шатра, любезно посторонился:

– Входите.

Оболиус странно покосился на гостя, продолжая орудовать ложкой. Визитер, тепло улыбнувшись искуснику, шагнул внутрь.

– Ух и наворотили вы тут! – обведя рукой защищенные плетениями стены, озвучил он свою мысль. – Чародеи обижают?

– Не без этого, – уклончиво ответил старик, настороженно рассматривая гостя.

Стульев не было, поэтому он просто сделал широкий взмах рукой: «Располагайтесь!» Незнакомец огляделся и присел на борт Паука, сразу став похожим на нахохлившегося ворона. Повинуясь властному жесту Толлеуса, помощник отправился доедать на улицу. Гость, проводив его взглядом, заговорил на удивление мелодичным голосом:

– Меня зовут Маркус, я являюсь послом Кордоса в Широтоне. А вы Алициус Хабери Рей, магистр третьей ступени в отставке. Я навел справки в судейском комитете. Так совпало, что я именно сегодня приехал посмотреть на Турнир. Признаться, вы меня очень поразили. Досадно, что по прибытии вы сразу же не навестили наше посольство… – В голосе гостя послышалось искреннее сожаление. – Я уверен, империя высоко оценит ваши достижения на Турнире. Как я узнал, вы выступаете исключительно от своего имени. Мне кажется, истинному сыну Кордоса правильнее будет стяжать славу под знаменем своей страны. Хоть я и не успел еще связаться с родиной и сообщить о вашем уникальном выступлении, однако уже сейчас данной мне властью предлагаю вам поступить на действительную службу империи и участвовать в финале уже в качестве официального представителя Кордоса. – С этими словами Маркус протянул оторопело молчащему старику свернутый в трубочку пергамент. – Вы можете рассчитывать на помощь и поддержку с нашей стороны…

Прервав свой длинный монолог, профессор многозначительно замолчал, ожидая реакции старого искусника. Конечно же Толлеус мешкать не стал. Перспективы открывались захватывающие. Место элитное и хорошо оплачиваемое, регулярные рейды в Оробос, мастерская и мана для экспериментов с големом… Да и сейчас, когда чародеи озлоблены на него, очень хотелось чувствовать за спиной мощь великой империи. На полноправного представителя дипломатического корпуса никто не посмеет напасть. Себе дороже. И за судьбу Паука волноваться не стоит. Его можно будет определить на хранение в посольство и спокойно заняться своими делами. Ух! Старик не смог сдержать счастливой улыбки.

Маркус вернул улыбку обратно. Разумеется, он не сомневался в решении искусника.

– Мне сообщили о досадной поломке… – Незнакомец запнулся, критически осмотрев конструкцию голема. – Но я ничего не вижу. С ним как будто все в порядке?

– Темная история, – очнулся от радужных грез Толлеус и рассказал соотечественнику про чудесный ремонт, поделившись мыслями по этому поводу. Особенно заострив внимание профессора на том, что большая часть плетений, густо обвивавших всю конструкцию, исчезла. Однако манофон всего голема изменился, и это настораживает.

Резво спрыгнув со своего насеста, Маркус нацелил жезл на Паука и погрузился в транс. Спустя минут десять он очнулся и с удивлением признал:

– Очень интересно. Очень. Я не вижу ничего подозрительного в плане какой-нибудь каверзы. Повышенный манофон, который вас так пугает, – это от плетений усиления. Причем работа тонкая и продолжает выполняться даже сейчас сама собой! Никогда не видел ничего подобного и даже не слышал. Признаться, я не могу поверить, что кто-то просто так стал бы усиливать предмет такого объема, причем на столь высоком уровне. Обычно укрепляют мечи и доспехи, и на работу уходит уйма времени и усилий. Вы не сможете сломать или даже погнуть ни одну из частей вашего шестинога. Его теперь можно только разобрать. Кстати, вы обратили внимание, что чародейством здесь и не пахнет? Это поработал искусник, хотя лично я сталкиваюсь с подобным стилем впервые. Кто наш таинственный мастер и зачем он это сделал – загадка. – Посол в раздумье потер переносицу. – И все же я склонен согласиться с вами: бескорыстно такие подарки не делают.

– Взгляните еще вот сюда. – Старик ткнул пальцем в маленькое изображение дракона. – Это оставил мастер после ремонта. Мне думается, это его фирменный знак или эмблема организации.

– Или тавро, которым хозяева помечают своих лошадей, – нахмурился Маркус.

– На одном из моих заключенных была точно такая же ящерица, так что не тавро, – возразил старик.

– Если так, то фирменным знаком это тоже не может быть, – развел руками посол.

Толлеус дернулся было возразить, рассказать про ожившую татуировку, про свои догадки насчет ее небывалой силы, но прикусил язык.

– Хорошо, – тем временем продолжал Маркус. – Я попробую что-нибудь узнать.

– Ремонт – это еще не все. Искусник установил новый управляющий амулет. Может, каверзный секрет кроется в нем? – стал вслух размышлять Толлеус.

– Амулет хорош, – подтвердил Маркус, приняв вопрос на свой счет. – Чем-то похож на архейский, но все-таки другой. Я как раз хотел поинтересоваться, откуда он у вас взялся. Мы до сих пор не разобрались, как их делать. А кто-то сумел… Я… Я доложу обо всем в Терсус безотлагательно.

Посол покинул скромное жилище Толлеуса не сразу. Искусники еще немного поговорили, обсудив некоторые условия работы. Также они договорились о хранении Паука при посольстве, где голема проверят более обстоятельно. Закончив с делами, профессор засобирался в Широтон, пообещав прислать завтра с утра экипаж с охраной для перевозки ценного шестилапого груза. У самого выхода старик задержал Маркуса.

– У меня есть еще одна просьба… – Толлеус запнулся под пристальным взглядом гостя, подыскивая нужные слова. Очень уж ситуация похожа на то, как если бы он сейчас начал что-то клянчить. И без того старого искусника облагодетельствовали чудесной должностью, поэтому просить о чем бы то ни было еще попросту стыдно. И все же очень уж подходящий момент. – Я давеча обращался в одну из чародейских школ… – Старик снова замолчал, видя нахмуренные брови Маркуса. Словно защищаясь, Толлеус выставил морщинистые ладони перед собой и поспешил заверить: – Здоровье совсем расшалилось… Местные порекомендовали… Заплатил немало, но результата, признаться, не вижу. Однако наблюдаю нечто вроде золотой клетки на ауре…

Вновь посол вошел в транс, на этот раз медленно обходя по кругу замершего перед ним старика. Когда в его глаза вернулось осмысленное выражение, он чуть склонил голову набок и стал все так же молча раскачиваться с носка на пятку, словно о чем-то размышляя. Толлеуса очень интересовал вердикт, но он предпочел помалкивать, не мешая раздумьям своего нового начальника. В томительном ожидании прошла пара минут. Наконец Маркус заговорил:

– Вы меня снова удивляете, и в этот раз уже не все новости меня радуют… Вообще обращаться за помощью к чародеям, пусть даже к целителям, представителям дипломатического корпуса, коим вы с недавнего времени являетесь, по своему желанию запрещено. Это на будущее. Что касается чародейского конструкта, о котором вы говорите, то он действительно целебный. Во сколько он вам обошелся?

Толлеус назвал сумму и заметил, как Маркус удивленно вздернул бровь. Внутри всколыхнулось раздражение: «Выходит, все-таки облапошил чародей, взял втридорога».

– Еще я вижу в вашей ауре целых два проклятия. Они явно ослабленные, но высосали бы вас буквально за пару дней, если бы не целебный конструкт и не жилет, которые нейтрализуют основное вредное воздействие. Неужели вы сами ничего не чувствуете?

Старый искусник не чувствовал. Правда, жилет в последнее время тратит маны явно больше, а сам он горстями употреблял жизнегубки… Впрочем, эта мимолетная мысль так быстро выпорхнула из головы, что даже не достигла рта. Внутри расползался липкий страх: о чародейских проклятиях ходили самые страшные россказни. И узнать, что на тебе сидит парочка таких, это как услышать приговор о скорой и мучительной смерти.

– Что же делать? – бесцветным голосом тихо спросил Толлеус.

В подсознании билась дикая надежда на то, что искусник профессорского ранга сможет помочь. И действительно, Маркус произнес спасительные слова:

– Будь это что-то простое, я бы легко справился своими силами. Однако ваши – очень хитрые. Работал сильный чародей. Но не нужно отчаиваться, в посольстве есть амулет для разрушения даже таких мощных проклятий.

Ледяные пальцы, сжавшие больное сердце старика, ослабили хватку, и он перевел дух, несмело улыбнувшись. Только посол не закончил: