Чтение онлайн

Главное теперь – отстоять этот артефакт у Маркуса, который хотел изъять его для исследований, выдав взамен хороший, но простой амулет из древних раскопок. Очень заманчиво было бы поставить его к себе в жилет взамен старого. И вопросов станет меньше: амулеты все-таки разные, и уж точно никто и никогда не поймает старика на воровстве. Увы, посол видел оба амулета и подлог обнаружит в два счета. Кроме того, неизвестно, как обернется дело с этим артефактом. Вдруг он исчезнет так же легко, как появился? Как бы то ни было, пока он есть, его можно и нужно использовать по максимуму. Пускай голем отрабатывает даже привычные движения, доводя их до совершенства. Он будет скрежетать и лязгать дни и ночи напролет, эффективно тратя каждую минуту. Даже когда шестиног освоит все нужные движения, без дела он не останется: будет учиться танцевать, сальто крутить, на одной лапке стоять – не важно. Пусть трудится, все это может пригодиться в будущем. А сам Толлеус пока сосредоточит усилия на другом.

Покивав, словно одобряя собственный план, искусник снова скрылся в мастерской. Накопители и прочий искусный инвентарь привезли еще с утра, но с мебелью пока обстояло туго. Оболиус, ощутивший себя великим искусником, примостился прямо на полу, развлекаясь созданием нитей и не замечая ничего вокруг. Это верно, надо набивать руку. Период самолюбования скоро пройдет, тогда можно будет подкинуть пареньку следующий урок.

Искусник успел поставить еще несколько экспериментов, до того как рабочий день закончился. Из посольства пришла смена для охранников. Поздоровавшись с Толлеусом, они разбрелись по территории. Может, они проверяли плетения на вверенном объекте, а может, подыскивали себе подходящие лежбища на ночь. Старик тут же о них забыл – с некоторых пор у него перестала болеть голова о безопасности.

Оболиус за целый день безделья успел познакомиться с местными мальчишками и, испросив разрешения, убежал играть с ними. Старик не возражал: хочется парню топать до трактира пешком – его дело. Сам-то искусник поедет на повозке, только не сейчас, а попозже. В мастерской было хорошо. О такой он всегда мечтал, и теперь ему приятно просто находиться здесь, в любой момент имея возможность поработать в свое удовольствие. Вообще, если поставить в каком-нибудь закутке лежанку, то можно ночевать прямо здесь. Мысль тут же побежала дальше, нарисовав мягкое удобное кресло, кухонный очаг, водопровод и канализацию, но это уже мечты.

Усевшись на маленький бочонок к импровизированному столу из двух больших бочек и доски сверху, искусник с помощью посоха нагрел свою настойку. От обеда остались пшеничные лепешки, но они уже успели зачерстветь: теперь их долго размачивать. Старик лишь хмыкнул. На этот случай у него припасена чудо-ложка. Толлеус сунул руку в карман, но первым в ладонь скользнуло давно заброшенное «Око». Конструкт был на месте, правда, его аура немного усохла. Как там говорил продавец? Надо регулярно кормить…

– Зачем тебя кормить, если ты бесполезен? – строго спросил старик, взвешивая камень на ладони.

Можно, конечно, поймать конструкт своим ловчим плетением, высосать ману и выбросить управляющий камень, да сколько там той маны? Тем более что кристаллы Маркус поставляет исправно, не скупится. Можно продать, но кому и где? Нет, не те деньги, чтобы ради них заморачиваться. Подарить Оболиусу? Парень ловко обращается с «Оком», даже немного завидно.

– Обойдешься! – пробормотал Толлеус, обращаясь к отсутствующему помощнику, вспомнив, для каких целей рыжий недоросль использовал конструкт в Палатке.

«Око», будто чувствуя, что решается его судьба, заметалось туда-сюда. Накатило раздражение от свистопляски перед глазами, и старик активировал плетение, заключив ни в чем не повинный конструкт в медленно сжимающуюся сферу. Тот затрепыхался пуще прежнего, пока обреченно не замер, не в силах пошевелиться. Когда последние судороги прекратились, искусник вновь принялся разглядывать свою жертву.

Провел мозолистой ладонью по отполированному за долгие годы древку посоха. «Не в силах пошевелиться…» – Что-то есть в этой мысли, что-то тревожит подсознание, удерживая от последнего необратимого шага. Неожиданно, словно вынырнувшее из-за тучи солнце, в голову снизошло озарение. Само по себе «Око» – замечательная вещь. Загвоздка в управлении: конструкт оказался слишком чувствителен к эмоциям хозяина.

Но вот сейчас, когда он надежно заперт и связан «по рукам и ногам» полем, эта проблема решена. Прищурившись, Толлеус заглянул в красный камень: изображение, передаваемое «Оком», не дрожало, застыв, словно нарисованное. Теперь управление – не вопрос, всего-то нужно зацепить за плетение сферы искусную нить и потянуть. Бывший настройщик попробовал, и упрямый конструкт послушно переместился в нужную сторону, а следом и картинка. Все оказалось очень просто. Теперь непослушный чародейский «глаз», который так долго не давался искуснику в руки, объезжен и готов к работе. Надо лишь собрать специальный амулет, чтобы не отвлекаться каждый раз на работу с посохом. Совсем скоро старик этим займется, вот только перекусит немного. Заботливо спрятав камень обратно в карман, он наконец нашел свою ложку и придвинул ближе миску с лепешками.

Второй день в мастерской также прошел в ожидании настоящей работы. А что делать: кузнецы трудились день и ночь, но раньше послезавтра выполнения заказа ждать не стоило. Без этого Толлеусу практически нечем было заняться. Паук самостоятельно отрабатывал движения, более не требуя контроля со стороны человека.

С утра приезжал Маркус, не поверивший словам големщика. Смотрел, проверял, удивлялся. Убедившись во всем лично, он в задумчивости убыл обратно в посольство. Артефакт, как и мечтал старик, остался у него. По крайней мере, до финала Турнира.

Визит начальника не занял много времени, и Толлеус принялся доводить до ума мелочи, которые вечно откладывал на потом. К концу работы шестиног вместо лавочки-сундука обзавелся удобным креслом со спинкой и плетеным ремнем. Теперь в бадью можно забраться только спереди, зато сидеть внутри стало не в пример комфортнее, и не вывалишься, даже если Паук перевернется. Все простые амулеты Толлеус все-таки убрал, перенастроив управление на выданный Маркусом амулет из раскопок.

Артефакт бывшего заключенного был тут же. Его назначение – не дублировать функции первого, а разрабатывать для него цепочки команд. Поэтому старик предусмотрел возможность легкой установки и отключения этой реликвии. Установил, отработал движение, записал параметры в управляющий амулет, снял. Очень удобно, особенно когда големов будет несколько. Также Паук обзавелся защитным пузырем, который Толлеус так и не успел поставить до отборочного турнира. Причем это плетение сможет активироваться само, без искусника, если начнут деформироваться железные дуги. Пускай профессор Искусства говорит, что они укреплены и ничего с ними не может случиться, лучше перестраховаться. Да и на других големах подобного усиления конструкции нет, а решение нужно для всех типовое.

Последним нововведением, которым Толлеус искренне гордился, было управление големом. Раньше перед стариком торчало несколько десятков нитей, с их помощью Паук приводился в движение. Даже сам Толлеус, привычный к этому, иногда путался. Точнее, задумывался над выбором нити, теряя драгоценные секунды и отвлекаясь от процесса управления. Мысль об использовании рычагов и вентилей просилась давно, и он два дня назад даже заказал через Маркуса их изготовление.

Однако ожидание затягивалось, и нашлось другое, в чем-то более изящное решение. Толлеус, побродив по окрестным лавкам, купил медный поднос от столового сервиза. Все управляющие нити вывел на него, сгруппировав по смыслу и жестко закрепив каждую в определенном месте. Слегка изменив плетение, разработанное для меча интенданта, сформировал на подносе маленькие области для каждой нити. Теперь достаточно ткнуть пальцем в такую точку, как нить сама собой активировалась. В довершение всего старик чернилами подписал эти точки на подносе, а когда чернила высохли, не поленился разработать небольшое плетение, заставившее надписи светиться мягким синим светом. Теперь Пауком мог управлять любой человек, не обремененный искусными талантами, причем в полной темноте. Катаясь по двору, старик улыбался: получилось удобно.

Оболиус, предоставленный в последние два дня самому себе, высунул любопытный нос из мастерской и снова стал клянчить покататься. Сегодня он выбрал хороший момент, поймав старика в правильном расположении духа, и тот милостиво разрешил. Парень заполз в бадью едва ли не раньше, чем искусник выбрался оттуда. Зеленые глаза светились азартом, а рот приоткрылся в счастливой улыбке. Толлеусу даже показалось, что еще чуть-чуть, и у помощника от вожделения закапает слюна. Это будило тревогу.

– А может, запретить? – предложил себе старик, с сомнением глядя на такое нездоровое поведение.