Чтение онлайн

Лишь самые сильные люди способны подвергнуться буллингу, пережить его в одиночестве и не сломаться.

Ужасный выдался год. Просто ужасный. В короткий период она из общей любимицы и счастливицы превратилась в девушку, которой никто не рад, окружённую кольцом неприязни. Да, она недооценила возможности Сэб. Дженни, конечно, не со зла. Она всего лишь боится оказаться второй раз на обочине, где все тебя пинают. Ведь, в отличие от Авроры, у неё нет сильных покровителей, высокого происхождения и богатства – лишь острый ум и необычайная «пролазность». В последней не малую роль играет умение сходиться с нужными людьми.

И Аврора не совсем справедлива к подруге. Та ведь её не бросила. Она единственная, кто составляет ей компанию и говорит с ней нормальным тоном. Хотя и рискует.

Но почему эта мысль не утешала? Может быть потому, что когда Дженни говорит о возможном наказании её, Авроры, у неё так ярко и радостно сияют глаза, как даже у Сабрины Уолш не сверкают?

– Возможно, именно по этой причине отец и хочет меня видеть. Назначит вид наказания за нарушение правил.

– И ты будешь их отбывать?

– Естественно. Почему – нет? – ровным голосом проговорила Аврора. – Кстати, ты знаешь, что за отработку вкатали Бэсету?

– Не знаю. Но твой отец, наверняка, в курсе. Спроси его. Потом мне расскажешь.

– Не дождешься, – фыркнула на неё Аврора, поднимаясь из–за стола.

Нет. Ей не кажется. Многие и правда косятся на неё, пряча усмешку и отводя взгляд, стоит только им встретиться с Авророй глазами. И шепчутся. И отходят в сторону, словно от прокажённой.

– Эй! Директорская дочка? – выступила ей наперерез Джейда. – Ну что? Ты подумала над предложением Сабрины?

– Ой! – наигранно прижала руку ко рту Аврора, пожимая плечами, как рисованные красотки в японских анимешках. – Представляешь? Я забыла. Но я ещё подумаю. Обещаю.

– Можешь особенно не стараться, – а это уже Лайвли.

Кружат, как акулы, эти «унылые хрюшки», как их охарактеризовала сама владелица питомника.

– Почему? – похлопала щедро накрашенными ресницами Аврора.

– Потому что шлюхи на вечеринку не приглашаются.

Краска бросилась в лицо. Она почувствовала, как горят щёки. И снова эти мерзкие смешки и сальные, липкие взгляды.

– Шлюхи?.. Ты понимаешь, что за оскорбления можно нарваться на иск?

– И с каких это пор констатация факта стала оскорблением, малышка Мэйсон?

– Малышка? Я выше тебя на полголовы.

– Иллюзия. На самом деле ты маленькая грязная шлюшка. И вот доказательства.

Джейда всучила ей в ладонь устройство для связи, что использует смертные последние годы. Кажется, он называется смартфон.

– Зачем ты мне его дала? Предлагаешь позвонить другу и собрать команду стенку на стенку?

– Не прикидывайся дурочкой. Просто нажми на прокрутку видео.

– Разве на территории Магистратуры работает техника?

– Ещё как работает. Если уметь правильно с ней обращаться. Ну, ты видео–то смотреть будешь?

Аврора сжала челюсть, чувствуя, как начинает жечь глаза. В горле стало сухо, а язык превратился в наждак. Тяжёлый, как камень – им сложно стало ворочать.

Она подняла смартфон и нажала кнопку активизации записи.

Пространство огласилось чавкающими звуками и вздохами, нарочно магически усиленными таким образом, что слышно стало всем.

В первое время Аврора от волнения не могла даже что–то вычленить в своём восприятии из того мельтешения кадров, что присутствовало на экране. Ей было неприятно и жутко видеть себя со стороны. Да ещё в таком виде. Чувство было такое, будто на неё не просто вылили помои – будто помоев был целый души.

Теперь понятно, что означают все эти шепотки, перемигивания и смешки. Проклятый Дарк! Отчаянно хотелось втянуть голову в плечи и метнуться бегом в какую–нибудь тёмную щель. Спрятаться, чтобы никто не нашёл, никто не смотрел и не шептал в спину. Но подобной роскоши позволить нельзя. Иначе в конец заклюют. Нужно изо всех сил держать то, чего у неё сейчас нет – лицо. Нельзя даже виду подать, как ей больно, стыдно, обидно и страшно.

– Занятное видео, – словно со стороны услышала Аврора свой голос.

Он даже не дрожал. Она сама себе удивлялась.

Ладно, представить, что это вовсе не она. Что её здесь нет. Что есть кто–то, другой, настолько наглый и дерзкий, что ему плевать на всё – даже на то, что его полуобнажённые прелести и страстные вздохи, потаённые чувства и первые шаги в интимную сферу жизни продемонстрировали на всеобщее обозрение.

Представим, что она актриса и играет авантюристку и женщину лёгкого поведения. Она умеет создавать иллюзии. Она справится.

– Занятное, правда?

А, вот, наконец и сама королева! Должно быть, празднует победу? Цель достигнута. Аврора большой ложкой лопает позор на глазах у всех.

«Успокойся! – велела она самой себе. – От того, что эти люди о тебе думают ничего не меняется. Ты остаёшься самой собой, такой же, какой была и прежде. Их мнение – дым. Завтра от него и клочка не останется. Это просто нужно пережить. Ну, не вешаться же теперь?».

Сабрина выглядела шикарно. Тонкая, яркая блондинка на высоких шпильках, в дорогих шмотках, с прямой королевской осанкой и победным выражением лица.

– Расскажи, какого это – выступать в роли актрисы для порно?

Аврора заставила себя дерзко вскинуть голову и с насмешливым вызовом смотреть в её змеиные глаза.

– Порно? Ты, должно быть, никогда порно не видела? Конечно, ничего хорошего и приятного, но тут рейтинг с трудом на 16+ потянет.

Улыбка Сабрина всё больше напоминала волчий оскал.

– Как бы там ни было, но вчерашнее приглашение на мою вечеринку отменяется. Я не приглашаю шлюх, – с вызовом вскинула она точёный подбородок.

– Да–а? – выгнула бровь Аврора. – А что так? Боишься конкуренции?

Глаза Сабрины зло сузились, и она не придумала ничего лучшего, чем посметь замахнуться на Аврору. О чём она в этот момент думала? Что Аврора позволит себя безропотно ударить? Глупость несусветная? Она поставила блок и одновременно с ним – подножку, о которую Сэб, естественно, споткнулась, ожидаемо теряя равновесие. На своих тонких–то длиннющих шпильках!

Подтолкнуть её в спину к ближайшему фонтану было уже лёгким делом техники. Со всего размаху королевишна ухнулась лицом в воду под дружный хохот друзей и врагов. Но смех, правда, тут же стих, сменившись притворным сочувствием на лицах.