Чтение онлайн

– Кто ты?

Голос прозвучал сухо и враждебно. Мягкость и игривость из него исчезли.

На лбу у меня выступила испарина. Обострившийся слух различал, как взрывается оседающая в воде пена.

– Я спросила – кто ты?

Повысила голос Гиэнсэтэ.

– Я… я племянница вашей служанки.

– Тогда подай полотенце, – распорядилась женщина.

Покорно взяв его с сушилки, я вложила полотенце в протянутые руки.

– Я распорядилась дать прислуге выходной, – проговорила женщина, промокая капли влаги. – И вообще, что-то не припомню, чтобы у кого-то из моей челяди были дети?

Набросив на плечи белоснежный пеньюар, женщина отошла к высокому, в человеческий рост, зеркалу. Тонкие кисти с музыкальными пальцами, украшенные кольцами, порхали над подзеркальником, прозрачными склянками с духами, притираниями.

От кровяного гула звенело в ушах. Во рту пересохло. Но я вонзила в неё остро заточённый стилет. Он вошел в плоть легко, будто в масло. Пальцы танцовщицы конвульсивно сжались, стекло в них треснуло. Кровь оросила белоснежные локоны; жирными каплями закапала на стекло.

Рухнув, жертва судорожно задергалась, издавая булькающие звуки. По полу расплывалось вязкое пятно.

Слава Двуликим, Гиэнсэтэ упала лицом вниз, мне не пришлось его видеть!

Легкие торопливые шаги не давали помедлить лишней секунды, торопя убраться вон.

Дверь тряхнули. Ручка крутанулась, затем замерла.

– Гиэнсэтэ? Всё в порядке?

Сорвав с её руки браслет, я метнулась к окну.

Увертываясь от острых колючек, от пронзительного цепкого взгляда, услужливо нарисованного воображением, я бежала не в сторону подъездных ворот, через которые шансов выбраться точно не было, а в глубину парка. Бежала до тех пор, пока воздух, превращенный в лезвие, не начал обдирать мне горло.

Браслет, зажатый в руке, вспыхнул, будто внутри камня загорелось недоброе пламя. Туман, поднимавшийся между деревьями, заставлял светиться обожженную морозом траву, мохнатый мох на деревьях. Густея, он принимал очертания женской фигуры, в которой легко угадывались черты убитой. По мучнистому, искаженному судорогой лицу покойницы пробегали зеленые всполохи. Волосы струились за спиной, сплетаясь с ветвями раскачивающихся ив.

Призрак Гиэнсэтэ, воспарив в воздух, коршуном ринулся вниз. Лицо упырицы, с запавшими щеками, выпяченными безобразными клыками приблизилось вплотную. Я, словно щит, инстинктивно выставила перед собой руку, в которой зажимала роковой браслет. Камень полыхнул и призрак, визжа, отлетел в сторону.

Но это не заставило тварь отступить. Припав к земле, жуткое существо, перебирая конечностями, словно паук, с небывалой скоростью понеслось на меня. Настигнув, сбило с ног. Попытки отбиваться оказались безуспешными. Когти мгновенно прочертили по ногам глубокие борозды, клыки вонзились в плечо, разрывая мышцы и сухожилия. Обожгла боль, растекаясь холодом, проникающим до самого сердца.

«Это конец», – отстраненно подумала я, будто размышляла о ком-то другом, постороннем и чужом. Пока разум пытался смириться с приближающимся концом, тело, задавшись целью выжить, само приняло решение. Пальцы почти привычно вонзились в горящие зеленым ядом глаза ведьмы. Привидение взвыло и отлетело, отчаянно мотая головой из стороны в стороны. Воспользовавшись ситуацией, на четвереньках, я поползла к арке, сплетённой из ив. Отчего-то казалось, если доползу – выживу.

Каждый шаг давался с трудом. Ноги не слушались, руки дрожали, соскальзывали, липкие от росы и крови. Ветви ив уже колыхались над макушкой, когда за спиной раздался очередной отчаянный визг.

Браслет полыхнул зеленым.

Под саднящими ладонями вместо размякшей земли чувствовалась холодная твердость камня. Приподняв ресницы, я поняла, что артефакт перенес меня из южного предместья на одну из улиц Бэртон – Рив. Вокруг колыхались цветные полотнища Квартала Развлечений. Благо ещё, угораздило очутиться не на центре улицы, где почти каждое мгновение проносились экипажи.

Без удивления я наблюдала за стремительно-летящей походкой приближающегося Миарона. Черный узкий силуэт отчетливо выделяется на алом рассветном небе.

– Что ты тут делаешь?! – прорычал оборотень, подхватывая под локти и яростно встряхивая.

В ответ на подобное бесцеремонное обращение тело взорвалось очередными искрами боли.

– Как ты посмела сюда явиться!? – Шипел кот, точно змей.

Я не отвечала. Не могла. Мне было наплевать на его ярость. Всё стало не важным, кроме располосованных тварью ног и плеча, саднящих сильнее с каждым новым вздохом.

Заметив, как кровь фонтаном хлещет и з моих ран, поняв, что только темнота препятствует распространению паники у случайных прохожих, Миарон поспешил укрыть меня под своим плащом.

Словно через воду, видела я реальность: охваченные пьяным оживлением улицы, третьеразрядный бордель, перекошенные лица, узкую лестницу, кружащуюся вереницу комнат.

Швырнув на стол, Миарон сдернул с меня плащ:

– Ого! Ты с драконом, что ли, подралась?

– С нежитью.

– Разожги огонь в очаге, – распорядился Миаирон, отдавая кому-то невидимому властные приказания. – Принеси стерильные бинты.

Опаляло жаром, окатывало ознобом. Плечо ломило, будто злобный зверь впился острыми зубами и не хотел отпускать. Воздух застревал в гортани.

Миарон что-то говорил, но я не понимала, к кому он обращается. Мне хотелось, чтобы меня пожалели или оставили, наконец, в покое – я сама не знала.

Я горела. Снова горела.

«Ведьме – пламя! Гори огнем!!!».

Черные птицы с острыми крыльями многочисленной стаей кружились над головой.

Блеск глаз оборотня завораживал. То, как вытягивались в струнку зрачки, становясь похожими на клыки, внушало трепет. Раскаленный металл прижался к коже, заставляя её шипеть и ежиться. Боль казалось далекой и одновременно пронзительно – острой. Мир взорвался миллионом игл.

Чьи-то руки волокли меня. Мертвецы протягивали трясущиеся в струпьях руки под кровавые струи и жадно пили. Пепел, черным смерчем кружился в воздухе, затрудняя дыхание.

– Одиффэ, не надо! Не убивай моего сына! Вы же выросли вместе! Пощади!!!

«Ведьме пламя! Гори – огнем!»

– Я люблю тебя, – говорил красивый зеленоглазый мальчик, протягивая руки, чтобы нежно обнять. – Люблю тебя!

Говорил это страстно. Но не мне.

Гиэнсэтэ раскачивалась над моей головой на истлевших веревках. С лоснящегося жуткого лица стекали слезы.

Зачем мне был нужен проклятый браслет? Я не могу вспомнить. Не могу! А теперь красивый мальчик возненавидит меня за то, что я убила его танцовщицу. Не хочу, чтобы меня ненавидели. Хочу, чтобы меня любили.

Черные птицы кружились, не спеша улетать. Они чуяли добычу – новый кусок падали. Очередной труп с черными волосами. Кто это? Миарон? Тот красивый зеленоглазый мальчик? Кого я убила? Я не могла вспомнить. Сердце разрывалось от боли; я задыхалась от слез. Хотелось бежать, но веревки накрепко привязали к одиноко стоящему на выжженном пустыре столбу.