Чтение онлайн

В следующее мгновение мы пересекали сияющий порог. Преодоление пространства ощущалась словно вспышка. Потом мы погрузились в холодную влажную мглу. Импульсивно я постаралась сделать шаг назад и воздух сразу же уплотнился. Было такое чувство, будто мы с Теи, как муха, увязли в сиропе. Неприятное ощущение.

Рывок вперед.

В ушах завыл ветер. Вдалеке пророкотали раскаты грома. Мгновение – и всё стихло.

Мы лежали, распластались по снегу.

– Ох! – сокрушённо выдохнул Теи.

Он первый выбрался из сугроба и теперь развлекался тем, что стряхивал с пижонского плаща налипший снег.

Оглядевшись, я заметила затаившийся в конце природной аллеи нарядный маленький домик. Такими их любят изображать на зимних праздничных картинках: окна избушки завешены расписными ставенками, из трубы гостеприимно валит дымок.

– Добро пожаловать в мою холостяцкую берлогу, чудовище из Бэртон-Рив, – шутливо поклонился Теи.

Дверь за нами закрылась, отрезая от пронизывающего ветра и неприятного, давящего на нервы, зеленого света третей луны – мертвенной Ириамы.

Домик и внутри оказался невелик. Комнатки в нём были крошечными. К каждой прилагалась туалетная комната с ванной, наполняющейся горячей водой из серебряных и золотых рычагов.

Тело отогрелось в ароматной воде. Я наслаждалась ощущением чистоты и свежести, тепла и безопасности.

Маленький домик, затерявшийся среди трескучих холодов, бесконечных сугробов и падающего снега на время стал верным пристанищем.

Я словно попала, наконец, домой. Я была почти счастлива.

– Доброе утро, ребёнок. Как спалось? – приветствовал меня Теи на следующее утро, когда я спустилась к завтраку. – Кошмары спать не мешали, чудовище?

– Нет, – в тон ему отозвалась я. – У этого дома отличная энергетика.

Вальяжно растянувшись на диване, уютной ракушкой свернувшимся напротив камина, для пущего комфорта закинув ноги на спинку мебели, мужчина потягивал вино прямиком из бутылки. Как заправский выпивоха со стажем, но с этакой томной аристократичной небрежностью.

– Познакомьтесь, дамы, – сказал он. – Сантрэн, это Одиффэ, наш знаменитый в последнее время сумасшедший убийца из Бэртон-Рив. Одиффэ, это Сантрэн Чеаррэ – Глава клана Чеаррэ, член Высшей Магической Гильдии, депутат Парламентской Делигации и Высшего Совета Эдонии. Словом, очень высокопоставленная особа.

– Благодарю за рекомендацию, – кивнула Сантрэн.

Это была высокая, хрупкая женщина с черными, как смоль, прямыми волосами и удивительно яркими, зелёными кошачьими глазами. Взгляд у неё не столько завораживал (хотя кто его знает, как он действовал на мужчин?), сколько замораживал.

Сантрэн мне не понравилась. С самого первого взгляда. Она показалась мне враждебно настроенной и опасной.

– Скажите, а кормить сегодня будут? – спросила я. – У меня два дня во рту маковой росинки не было.

Тэи хмыкнул. Наверное, алкоголь уже вступил в реакцию с голубой аристократической кровью:

– Будь моя воля, тебя бы ещё, как минимум, три дня не кормили.

Я ни на минуту не поверила в серьезность его намерений заморить меня голодом.

– Кстати, завтрак ты проспала. Обедаем мы не раньше часа пополудни, – продолжал издеваться он.

Я терпеливо всё сносила. С надеждой на завтрак.

Проследив за указательным перстом вредоносного дознавателя остановила взгляд на подносе, стоящем на соседнем столике, крытым кружевной салфеткой. Под салфеткой оказалось нечто странное, но распространяющее вполне съедобный запах.

– Что это? – подозрительно повела я носом.

– Кройули.

Судя по консистенции и запаху, кройули при жизни было скорее мясом, чем растением.

– Попробуй, – посоветовал Тэи, заметив мою нерешительность. – Тебе должно понравиться. Жаль только, что Сантрэн готовит исключительно при помощи магии. Магия делает пищу ненатуральной, но есть можно.

Кройули в самом деле оказался мясом. Странным, не жареным, не вареным, словом, весьма специфичным.

– Кто такой Миарон? – неожиданно поинтересовалась Сантрэн. – Это имя постоянно мелькает в твоем разуме.

Я вздохнула. Врать не только не имело смысла, но было опасно в моём положении.

– Хозяин Дома Летящих Теней. Оборотень. До недавнего времени он был моим наставником, хозяином и учителем.

– Ты любила его?

Сантрэн терпеливо ждала, пока я раздумывала над ответом.

– Я была вынуждена считаться с ним, – решив, что честность в данном случае лучшая политика, призналась я. – Он был сильнее.

– Но ты его не любила?

– Как это: любить? Что за смысл вы вкладываете в это понятие?

Чеаррэ переглянулись между собой, словно (а может быть и на самом деле) обмениваясь мыслями.

– Что-то не так? – встревожилась я, заметив облако недовольство, скользнувшее по лицу Теи.

– Ты бы продолжала убивать дальше, если бы оставалась со своим учителем? – ответила Сантрэн вопросом на вопрос.

– Да, – не колеблясь ответила я.

– Почему?

– В этом мире, если не убиваешь ты, значит, убивают тебя.

Брови её изумленно приподнялись, как крылья у бабочки.

– Кем была твоя мать? – прозвучал очередной вопрос.

Слабо шелестел огонь в камине, неторопливо облизывая сухие поленья, перед тем как с тихим хрустом переломить их огненными клыками.

– Никем.

– Так не бывает? – заметил Теи.

– Если ты не оставляешь в жизни следов ты никто. Моя мать была никем.

– А твой отец?

Теи пытался мягкостью тона смягчить бестактность допроса.

– У меня никогда не была отца.

– Ты его ненавидишь? – снова вклинилась в разговор Сантрэн.

– Нельзя ненавидеть того, кого нет. Не утруждайтесь попытками залезть ко мне в душу.

– Почему?

– Потому что там тоже ничего нет. Я мало что помню, знаю немного, а понимаю и того меньше. Лучше скажите, вы намерены сдать меня властям?

Чеаррэ снова переглянулись. На сей раз в их взглядах сквозила снисходительная насмешливость.