Чтение онлайн

Комнаты нам подобрали просторные, светлые, с хорошими подходами и смежные между собой – всё, как требовалось.

Я была до того уставшей и вымотанной, и эмоционально, и физически, что принимала ванну и переодевалась через силу.

Особенно неприятно было смывать с себя кровь. Но, по крайней мере, это было возможно.

Если бы так же легко можно было отмыться от воспоминаний?

Когда я вышла из ванной, Эллоиссент зажигал свечи. За огоньком лицо его выглядело уставшим, серьёзным и сосредоточенным.

Свеча оплывала воском, огонёк колыхался.

– С лёгким паром, – улыбнулся он.

Я прошла к кровати, присела на край, достала щётку и стала расчёсывать спутавшиеся волосы.

– Всё молчишь? – вкрадчиво поинтересовался мой спаситель. – За всё время, что мы вместе, ты не сказала мне ни слова.

– Что ты хочешь услышать? – вздохнула я.

Эллоиссент пожал плечами:

– Разве тебе совсем нечего мне сказать?

– Однажды я слишком много тебе наговорила. Помнишь, чем всё закончилось?

– Если бы тогда я не отпустил тебя одну, сколько неприятностей можно было бы избежать, правда?

– Надолго ли? – позволила усомниться себе я. – Произошло то, что должно было произойти. Тебе не за что себя винить. Лучше скажи, что планируешь делать дальше?

– Доставлю тебя к Стальной Крысе, а уж дальше пусть он решает, что да как.

– Удобно, – кивнула я не без иронии. – А если я не хочу, чтобы меня отводили к Стальной Крысе? – вскинула я голову. – Если попрошу отвезти меня в другое место, ты скажешь: «нет»?

– В нашем положении ни к чему лишние риски.

За время моих странствий по соли да пустыне я успела подзабыть те чувства, что вызывал во мне Эллоиссент.

Он мне нравился, да. Но ещё ужасно бесил. Прямо-таки до зубовного скрежета.

И с нашей последней встречи ничего не изменилось.

– Одиффэ, Двуликих ради, перестань так смотреть на меня! После того, как рискуешь жизнью ради прекрасной дамы надеешься увидеть в её нежном взоре нечто иное, чем злость.

– У меня действительно нежный взгляд?

– Нет, конечно. Но я не теряю надежды на то, что когда-нибудь всё возможно.

Эллоиссент налил коньяка в бокал и, подойдя к кровати, непринуждённо растянулся рядом.

Я остро ощущала его присутствие и его тепло.

Хоть что-то живое в этом мире, кажущимся сегодня таким мертвяще-холодным.

– Ты любишь стихи? – неожиданно спросил он.

– Сложно сказать. Я плохо разбираюсь в поэзии.

– Жаль. А я её люблю.

Ну да, конечно. А ещё – музыку, живопись и, судя по тому, что я недавно видела, Миарона Монтэрея. Всё то, что для меня тайна за семью печатями. В чем я ни черта не понимаю.

– Выпей, – протянул Эллоиссент бокал мне.

Алкоголь – ещё один пункт в списке того, что недоступно моему пониманию.

– Сегодня был трудный день, – добавил он.

Трудный – это мягко сказано.

– Тебе нужно расслабиться, снять напряжение. Пей и слушай стихи. Быть может в награду мне всё-таки достанется если не нежный взгляд, так хотя бы мимолётные улыбка?

Я взяла бокал из его рук.

Горло обожгло огнём. Тепло побежало по венам. Кровь приливала к щекам с каждым новым глотком, тело тяжелело и слабело, а вот голова становилась лёгкой, будто воздушный шарик.

Опустившись на подушки, рядом, Эллоиссент достал сигарету и прикурил.

Проследив взглядом за едким сизым облачком, расползающимся в воздухе, начал тихо декламировать:

– Кто автор? – спросила я.

– Я, – не стал скромничать Эллоиссент – Тебе не понравилось?

– Понравилось.

Я снова поглядела в его глаза в очередной раз забывая о том, что делать этого нельзя.

На губах Эллоиссента играла улыбка, а вот в глазах её не было.

Сжав мою ладонь в руке, он поднёс её к своей щеке.

– Что ты делаешь?

– А на что похоже? – рассмеялся он ехидно.

Его зрачки расширились так, что стало почти не видно радужки.

Наверное, в сигаретах вместе с табаком были веселящие травы? Меня это злило. Но выговаривать ему было бы глупо. Не к месту. Да и кто я такая, чтобы чему-то его учить?

Эллоиссент, перебирая пальцами мои локоны, не сводил с меня взгляда, в котором читалось желание.

– Судя по всему, тебя больше не занимает старый вопрос? – насмешливо фыркнула я.

– Какой старый вопрос? – уточнил он.

– Какого это – быть убийцей?

– Нет, – покачал он головой, и улыбка его сделалась язвительной. – Сейчас куда интереснее другое: каково это – бытьс убийцей?

– Любишь играть с огнём? – прищурилась я.

– До сих пор предпочитал мрак. Но может быть твой огонь – он даже интереснее?

Его шёпот, тихий, многообещающий, будоражил нервы.

Он словно бросал мне вызов и одновременно умолял о чём-то.

Рука Эллоиссента легла на плечо и мягким толчком опрокинула меня на спину.

Я не противилась, и он завис надо мной парящей птицей.

Пальцы нежно коснулись моей щеки, потом губ. Легко, как бабочка, порхнули по шее. Нарочито медленно. Едва осязаемо. Скорее обещая и дразня, чем всерьёз.

Соблазнительность и расчёт, азартная игра и вызов, за которыми прячется железная выдержка.

Когда-нибудь я заставлю тебя расстаться и с выдержкой, и с расчетливостью. Даю себе слово.

Помедлив, его рука двинулась ниже, и я с трудом сдержалась, чтобы не закусить губу, когда она замерла у меня на груди. Подобная ласка была мне внове.

Впрочем, для меня любая ласка в новинку. Если не считать того поцелуя на балу, весь мой сексуальный опыт сводился к невольному наблюдению за другими.

Мы оба задержали дыхание.

В его зелёных глазах отражалась Бездна, ликовало безумие, танцевало пламя.