Чтение онлайн

Помню в тот вечер, когда я подъезжал к Женскому Замку, его острые башни упирались в небо, словно копья и небо будто кровоточило. Внутренние покои освещало такое количество свечей, что от них делалось жарко.

Моя жена ждала меня.

— Я знала, что ты придёшь. Ты, Темный Король, сеешь лишь зло, приносишь людям горе и не можешь оставить ни клочка земли, на котором можно быть счастливым. Ты мне ненавистен. Думаешь, ты пришёл убить? Нет! Ты пришёл освободить меня. Я давно не боюсь смерти. Ты раз за разом уничтожал всё, что было мне дорого. Я любила твоего брата — ты убил своего брата. Я любила моего бедного герцога — ты убил и его. Будь ты проклят!

— Вы даже не раскаиваетесь, сударыня, в своей неверности?

— Неверности?! О нет! В отношениях с вами я была верна и постоянна. Я не стыжусь себя, напротив, полна гордости, что нашла в себе силы противостоять вам. Если бы мой план удался, вы не могли бы вершить новых преступлений. Вы знаете, Сиобрян, ваши поданные не просто не любят вас — они вас ненавидят. Пусть тот, кому когда-нибудь ты будешь доверять, тот, кому ты отдашь своё вероломное сердце, отомстит за всех нас — твоего отца, брата, казнённого отца моего ребёнка, за меня и за того, кому ты, чудовище, не позволишь родиться на свет. Я умираю без страха, потому что знаю, что рано или поздно Двуликие покарают тебя за твои преступления.

Если бы я мог, я бы хотел её помиловать, но Синьиэра не успокоилась бы, пока не добилась гражданской войны в моей стране. Да и рождение бастарда, который по праву рождения мог претендовать на трон моих предков, устраивать меня не могло. Я не стал устраивать казнь, ни к чему мне был публичный скандал. Я просто пережал ей горло потоком Дара, и она забилась в чёрном тумане, как пойманная в силок белая птица.

Синьиэра лежала передо мной, навеки юная, белокурая, с широко распахнутыми, глазами, устремлёнными вдаль, туда, за серые, почерневшие от чада и времени, балки. Я ничего уже не мог изменить.

— Я не любил её, — с тоской проговорил Дик*Кар*Стал в ночь. — Не любил, но после её смерти тосковал по ней до смертной боли. Тогда я поклялся себе, что с любовью для меня навсегда покончено.

Я не успела ничего ответить. Раздавшиеся в коридоре за дверью ругательства и торопливая беготня помешали мне.

Время близилось к рассвету и в этом крыле должна была соблюдаться тишина — как никак, короли почивают. Крики вряд ли могли быть хорошим знаком?

Шум за дверью усиливался:

— Что скажет король?! Какое несчастье! Что скажет король?! Какое несчастье!!!

Навстречу нам несся премьер-министр в ночном колпаке, в сопровождении парочки гвардейцев. Придворные заламывали в отчаянии руки:

— Ваше величество! Ваш сын!..

— Что?

— Сбежал!

В спальне опального принца разыгрывалось воистину уникальное, изумительное зрелище. Придворные упражнялись в актерской игре кто как мог, каждый по-своему пытаясь разыграть драму, но в итоге всё равно получался лишь фарс. Капитан стражи неистово рвал на себе волосы, маршал колотил себя по лицу кулаками, неизвестный мне юноша в элегантном костюме истерично бился головой (наверняка безмозглой, хоть и в пышных кудряшках) о деревянную перегородку. У распахнутого настежь окна толпились остальные ночные посетители. Они с пристрастием профессиональных сыщиков, внимательно, чуть ли не в лупу, рассматривали прикрученную к железным перилам балкона шелковую лестницу.

При нашем появлении все крики и разговоры смолкли. Глубокий ужас застыл на лицах.

— Ваше величество… — выдохнул премьер-министр.

— Все вон, — тихим, дрожащем от ярости голосом, повелел Дик*Кар*Стал.

Услужливо сгибая спины, пятясь задом, шагая чуть ли не на носочках, придворные покидали место происшествия.

Остался премьер-министр, начальник королевской стражи, маркиз Виттэр и ещё какой-то толстенький человечек с пышными усами.

— Ваше величество…

— Как вы могли? — Дик*Кар*Стал говорил тихо, но голос его дрожал от ярости, заставляя других трепетать от страха. — Как вы посмели его упустить?

— Ваше величество, я уверен, у юного принца были сообщники. Ему помогли!

— Благодарю вас, господин министр. Ни за что бы сам не догадался, не открой вы мне этой государственной тайны. Может быть, откроете и другую? Например, чем для нас это чревато? Молчите? Так я скажу вам — чем. Гражданской войной. Мне придётся потерять сотни, может быть, даже тысячи жизней, придётся усмирять бунтующих подданных, опустошать и без того изрядно оскудевшую государственную казну лишь потому, что вы не смогли предотвратить побег пятнадцатилетнего мальчишки. Ослы!

Дик*Кар*Стал не кричал, напротив, говорил очень тихо, чуть ли не шёпотом, но злость, плещущаяся в его голосе, жгла калёным железом.

— Ваше величество, я немедленно велю арестовать всех сторонников переворота!

— Ничего подобного вы не сделаете.

— Мы должны покарать, уничтожить…

— Нельзя всерьёз надеяться уничтожить таких людей, как МакНэллы, ФаерСтоки, МилЛэйны. Объявив на них охоту, мы только спровоцируем ещё большие беспорядки.

— Государь, думаю, следует выслать погоню за принцем, — предложил Виттэр. — Может быть, удастся перехватить его по дороге до того, как он достигнет Северных земель и поставит страну с ног на голову?

Дик*Кар*Стал согласно кивнул:

— Распорядитесь. Действуйте быстро, без ошибок и не поднимайте шумихи раньше времени. Идемте, сударыня, — взял он меня за руку, — я провожу вас.

Доведя меня до дверей спальни, Дик*Кар*Стал легко и отрешённо, совсем по-отечески, коснулся губами моего лба:

— Приятных снов, моя королева.

Взгляд его метнулся мне за спину, и он мягко отстранился. Обернувшись, я увидела маячившего в коридоре маркиза Виттэра.

— Маэстро?..

— Возвращайтесь к себе, сударыня. Поговорим утром. Меня ждут дела.

То, что я почувствовала в этот момент даже ревностью не назовёшь. Омерзительно — это ещё мягкое выражение, весьма приблизительно отражающие владеющие мной эмоции. Мне хотелось прямо на глазах у Дик*Кар*Стала вырвать печень у его разлюбезной рыжей милашки и размазать этот орган по наглой царственной физиономии.

Скажете, я жестока и кровожадна? Так оно и есть.

— Приятной ночи, ваше величество, — выдохнула я перед тем, как наглухо закрыть за собой дверь.

Стоило перешагнуть порог, как я почувствовала крепкую руку, затянутую в кожаную перчатку, плотно прикрывшую мне рот.

— Одиффэ, — зашептал хорошо знакомый голос. — Я сейчас тебя отпущу. Только не кричи.

— Что ты делаешь в моей спальне, Теи? — саркастично поинтересовалась я, как только получила возможность говорить. — Хочешь, чтобы нас обвинили в адюльтере и четвертовали?

Легким движение руки он наложил на комнату заглушающие заклятия. Потом повернулся ко мне.

— Я пришёл проститься.