Чтение онлайн

И чего ж это я последнее время избегал посещать школу? Да тут почти так же прикольно, как в отцовских катакомбах: интриги-игры-драки-секс.

Негр был явно родом не отсюда, а откуда-то издалека. В Эллендже все давно знали, что сила Кингов не лежит на виду; что наша показная хрупкость вкупе с девичьей красотой такая же обманка, как болота, прикидывающиеся зелёными лугами.

Только сунься – поминай, как звали.

Негр видел перед собой лишь хрупкий манекен, досадно упустив из памяти то, что самые смертоносные змеи большими размерами не отличаются.

У негра кулаки были размером с мою голову. Достигни такой молоток цели, любой череп треснет, как яичная скорлупа.

Проблема для него в том, что он меня не достанет.

Уходить от его ударов было одно удовольствие. Тяжелый, массивный, сильный, негр был неповоротлив, как медведь.

Полагаю, чёрненький и сам это понял. Надеюсь, он успел пожалеть об опрометчивом решении ввязаться со мной в драку до того, как я вырвал ему яйца? Несмотря на то, что он, откровенно говоря, нисколько не погрешил против истины громогласно озвучив мою сексуальную ориентацию, я не люблю, когда мне в лицо гаркают вороньим голосом «пидор». Это, в конце концов, вульгарно.

– Энджел, мать твою, Кинг! Ты что творишь!?

О! Господин директор? Точно! Господин директор!

Сам припожаловал. Собственно, персоной.

Повезло негритосу. И мне, может быть, тоже. Изуродуй я его всерьёз, у нас обоих будут крупные неприятности.

– Иди за мной, Кинг! – рявкнул на меня директор.

Он не шёл, а прямо стремительно катился, часто перебирая маленькими ножками спеша нырнуть в свой кабинет.

– Садись! – рыкнул он.

Я сел.

Вообще, когда хомячки пытаются рычать – это забавно. Хомячки и сами это знают, но всё равно, время от времени, почему-то это делают.

Господин директор сел в кресло напротив, промокая испарину на лбу белым платочком.

– Кинг, тебя не было в школе две недели…

– С половиной, – флегматично добавил я, рассматривая туфли.

Они были в грязи.

Терпеть не могу грязные туфли. Меньше, конечно, чем пробки и, кажется, негров, но всё равно, грязь на обуви – это омерзительно.

– За те четверть часа, в которые ты осчастливил нас своим присутствием, Кинг, ты успел разбить машину Ньевес Санчес, едва не убил Родригеса Пуэлло! Ты – ходячая катастрофа! Когда пропускаешь занятия нам приходится писать кучу документации во все возможные инстанции, а когда приходишь… – он снова промокнул взмокшую лысину. – Приходится вызывать полицию! Вот именно – полицию! – осенило его благой идеей. – Именно так я и сделаю!

– Не стоит, – покачал я головой.

Директор потянулся к телефонной трубке, но я успел первым положить на неё руку.

– Я должен! – с пафосом простонал он.

– Не должны.

– Нет, должен! Я больше не стану тебя терпеть! Моя обязанность положить конец всем творимым тобой безобразиям!

– Настоятельно рекомендую вам об этом забыть. К чему вам неприятности?

– Неприятности? – нервно облизнул он губы.

Я ласково ему улыбнулся в лучшей Кинговской манере:

– Конечно. Вы же не думаете, что, создав неудобства мне, избежите их для себя? Мы же достаточно… – я многозначительно понизил голос, насмешливо глядя ему в глаза, – близко с вами знакомы, чтобы перестать сомневаться в том, что я умею уладить любую проблему, так же легко, как и создать её.

– Твой отец точно не обрадуется очередному инциденту! Может быть это заставит его обратить внимание на твоё поведение?

– Было бы неплохо, – с энтузиазмом согласился я. – Но – вряд ли. Мой отец многое повидал в своей жизни, ничем-то его не проймёшь. В отличие от вашей жены, которую, наверняка не порадует наша с вами маленькая, как мы оба знаем, незначительная, мимолётная, но имевшая место быть, интрижка. Женщины – они такие ранимые существа! У неё, чего доброго, может случиться сердечный приступ, гипертонический криз или нервный срыв.

Наши взгляды встретились. Я видел, что его буквально трясёт от ярости и страха.

– И не только жена, – прямо-таки медовым голосом добавил я, – но и общественность? Как вы думаете, что скажут родители учеников, узнав, что в свободное от работы время вы спите с вашими учениками?

– Я не сплю с моими учениками!

Голос директора сорвался на фальцет.

– А как же я? – развёл я руками. – Разве я не учусь в вашей школе?

– Ты чёртово отродье! – дрожащим голосом прошипел он, как змея, которой наступили на хвост.

– Это вам трахать меня не мешало.

– Это гнусная клевета!

Я рассмеялся:

– Ну, полноте, успокойтесь. Не усердствуйте в своей лжи. Мы же тут одни. Так к чему весь театр? И я, и ты знаем оба – было то, что было.

– У тебя нет доказательств!!!

Выдержав паузу, я медленно и насмешлив выдохнул ему в лицо:

– Ты уверен?

– Да.

– Тогда ты дурак. Конечно, они у меня есть. Ради них я с тобой, лысым ослом, и перепихнулся. Или ты думал, я сделал это, проникнувшись жгучей страстью к твоему отвислому пузу?

– Чёртов ублюдок!

– Ты повторяешься, причём часто. Скучный ты тип, неинтересный. И любовник, честно тебе скажу, из тебя хреновый. Соболезнования твоей жене. Кстати, я слышал, у тебя есть сын? Может быть, парнишка в этом плане окажется поинтересней папаши?

– Ты не посмеешь… – поражённо выдохнул он с ужасом

– Не посмею? Это ж почему?

– Ты дьявол!

– Не надо мне льстить. Никакой я не дьявол. Дело ведь не столько во мне, сколько в том, что ты сам просто престарелый похотливый болван. Но раз уж тебя не хватило на то, чтобы держать своего дружка в штанах, придётся сдержать высокий порыв совести.

– Ты хочешь, чтобы я тебя покрывал?!

– Точно. Именно этого я и хочу. И часа не прошло с начала нашей беседы, как ты, таки, постиг то, что лежало прямо на поверхности и ни от кого не таилось.

– Ты устроил драку, разбил машину, изувечил человека – всё это на виду у доброй сотни людей! И требуешь, чтобы я тебя прикрыл?!

– Я требую, чтобы ты посмотрел на это сквозь пальцы и не впутывал в школьные междусобойчики серьёзных парней из полиции.

– Я не могу…

– Можешь. И делал уже не раз. Я вообще не понимаю, зачем мы теряем время на ненужное обсуждение того, что уже решено? И не переживай. Против пятерых черномазых будет слово около доброй сотни белых парней, причём, из лучших семей в городе. Все они, как один, подтвердят мою версию.

– Но девушка…

– С девушкой я тоже договорюсь. Ты же знаешь, я отлично лажу с девушками?

Директор смотрел на меня с ненавистью.

Он так меня ненавидел, что это прямо-таки грело душу. Ненависть и любовь две самых сильных в мире эмоции.

Хомячок на поводке. Хомячок с удавкой на шее. Хомячок в наморднике – даже кусаться не может. Он боится меня до дрожи. А зря. Он мне слишком противен. Мне стоило не малых трудов наступить себе на горло перед тем, как совратить это мерзкое пухлое слабохарактерное донельзя создание. Но оно того стоило. Теперь, чтобы я не натворил, он вынужден меня прикрывать.