Чтение онлайн

Но правильно говорят в народе, что встречают по одежке, а провожают по уму. Правда, пока тут так говорю только я, являя неслыханную для людей философскую мысль, но все же… Гривень оказался очень умным и расчетливым человеком, он все примечал, рассматривал город, стену, словно собирался брать штурмом дворец василевса, не выпячивался, но, как я заметил, воевода Димитр слушает боярина, как отца родного, пусть Иван Гривень и скрывает свое влияние на великокняжеского вояку.

— Убогость, зачем Комнины сменили Константинов дворец на Влахернский? — пробурчал я.

Сил, на самом деле, уже не оставалось, смотреть и слушать, как все восхищаются тем, что на самом деле, не такое уж и произведение архитектурного гения. Ладно бы София, собор был величественным, ипподром еще окутан флером могущества империи, там много украденных шедевров выставлено, даже из Египта, а дворец… Подкачал домик василевса. Петергоф, Царское село, даже дворец в Ораниенбауме, Зимний, Кремль — вот это да, сила, помпезность, мощь. А это… Если только сравнивать с полуземлянками, в которых проживает большинство русичей, тогда можно говорить о богатстве. Мне же было с чем сравнить.

— А вот здесь Пресвятая Богородица спустилась с небес, — объявил сопровождающий нашу делегацию евнух.

Все, как один, русичи, плюхнулись на колени, как были, на мраморный пол. Лишь Евдокии, невесте василевса, подложили подушку под коленки. Начался стихийный молебен. Я несколько задержался с таким проявлением религиозного фанатизма, но, когда понял, что являюсь белой вороной, последовал за своими соплеменниками и стал читать «Символ веры», сразу же переходя на «Отче наш».

Дворец был достроен на месте церкви, где в 910 году якобы произошло явление Богоматери. Кстати, именно это событие является предтечей празднования на Руси праздника Покрова. Возможно, Комнины и правильно поступили, когда сделали святое место частью своей резиденции. Хитрый ход.

Но, вот то, что дворец находился в медвежьем углу Константинополя, не прибавляло значимости императорам. Они выходили некими затворниками. Именно здесь, если история пойдет по тому же сценарию, что и в иной реальности, османы прорвут оборону Константинополя. Так что мы были во дворце, который являлся почти частью крепостной стены Великого города.

— Вам дозволено не падать ниц перед ликом василевса, достаточно преклонить колено и склонить голову, не поднимая своего взора, если на то не будет разрешения повелителя, — инструктировал русскую делегацию все тот же евнух.

Наш сопровождающий отлично говорил на русском языке, да и выглядел, если убрать антураж, который складывался из одежды, стилизованной под тунику, выбритых зачем-то бровей, вполне славянином. Наш это был человек, на крайний случай, болгарин или серб.

Я где только мог изучал правило поведения при дворе. И кого не спрошу, все говорили о том, что Комнины продвинутые, прогрессивные, что-то вроде либералов, которые разрешают слугам и послам не валяться у своих ног, раскидывая конечности «звездочкой» в стороны, а всего лишь можно стоять на коленях, опустив голову. Вот такие здесь демократические веяния.

А в остальном — все правила поведения гостей определяет сам император. Захочет, подымет с колен, захочет, так и слово даст. Я по этому поводу переживал, думал, как выкрутиться из положения. Ну, никак не хотелось мне стоять на коленях перед каким-то мужиком, будь он хоть трижды василевсом. Ну взял когда-то его дед в ходе дворцового переворота власть в свои руки, так что, теперь ползать червем перед внуком удачливого авантюриста?

Однако, поиск решения, как поступить иначе, не увенчался успехом. Приходилось делать так, как и остальные. Вот только я узнал от «своего евнуха», что европейские графы или бароны, даже именитые рыцари, если они принимаются при дворе, то могут становиться только на одно колено, облокачиваясь руками на другое и держать голову опущенной до тех пор, пока не заговорит император. Не когда позволят поднять голову, а когда начнется разговор!

Так что, когда нас завели в приемный зал, где опять же зарычали механические львы… явный перебор с ними… я поступил, как мог сделать граф или знатный рыцарь. Встал только на одно колено, и уперся руками о другое, пряча голову в такой вот конструкции.

Выражение лица императора я не видел, оценить его отношение к такому моему поведению, не берусь, но достаточно долго василевс не начинал разговора. Я слышал, распознавал действия императора.

Вот он поднялся со своего трона. Уверенно, достаточно быстро, что говорило в пользу того, что он не тучный человек и не чурается физических нагрузок, василевс спустился с высокой лестницы. Ступеней двадцать было, не успел посчитать. После, в тишине, почти не нарушаемой даже дыханием людей, василевс подошел к Евдокии, которая была во втором ряду по центру нашей делегации. Император сделал два круга, обходя девушку и, наверняка, рассматривая ее.

— Встань, прекрасная дама! –сказал он на греческом языке, а после продублировал свои слова на латыни.

Я знал, что с Евдокией плотно работали и в направлении изучения языков, латинского, особенно, греческого. Она и до того была образованной девушкой, а тут все насели на княжну. Интенсивное обучение невесты императора не прекращалось даже в пути. Армянин Арсаки тот приложил свою руку к ликвидации безграмотности княжны, и поправлял знания Евдокии в области принятого в Византии этикета. Хорошо, что этикет в этом времени не настолько еще развит, как, к примеру, был в иной реальности во Франции, скажем, в восемнадцатом веке до революции. Но и того, что я знал, хватало, чтобы сделать вывод: у восточных ромеев немало условностей и требований, и за столом, и вне его. Всяко больше, чем у русичей.

С первыми словами василевса я поднял голову, что не прошло незамеченным. Император посмотрел на своих вельмож, среди которых был… Никофор, сука! Не император меня сейчас интересовал, а эта гадина, которая травила меня в Киеве.

Кровь закипала, адреналин стал обильно поступать в кровь. Я держался. Стиснул зубы и, не моргая, смотрел на византийского посла, который так опрометчиво для себя решил стать моим врагом. Наверное, у меня был столь отчетливый и недвусмысленный взгляд, что Никифор поежился, его будто током ударило.

Только сейчас я заметил, что недалеко, в числе восьми человек, стоящих по стороны от императорского трона, был и Геркул. Тот самый, мой бывший соратник или нынешний, если он как-то продвинул работу по обретению Братством новых покровителей и спонсоров. Но, вот что важно: он стоял недалеко от Никифора, и Геркула, этот факт не смущал!

— Можете встать, главы посольства и воевода Братства! — сказал евнух, который ранее нас инспектировал и проводил экскурсию по императорскому дворцу.

Поднялся я, Димитр и Иван Гривень. Остальные, в том числе и сопровождающие меня Стоян с Ефремом, остались стоять на коленях и не поднимали голов. Не сказал я им, чтобы меньше раболепствовали и делали тоже, что и я, лишь с задержкой, будто повторяя за своим господином. Ну да ладно, всех нюансов предусмотреть нельзя. Тут бы еще совладать с желанием убивать.

— Я рад случившемуся! — сказал император, несколько комично взбегая обратно на свой трон. — Позволяю преподнести дары!

Похоже, что все неплохо. Евнух Андроник говорил, что при негативном варианте развития событий на приеме, подарки все равно придется дарить, но сам василевс уйдет из зала и принимать дары будут его придворные. Значит, сейчас вариант позитивный.

— Подарки! — прошептал я, но ни Стоян, ни Ефрем не покачнулись. — Несите подарки, олухи!

Вот не оскорбишь, «волшебного пинка» не дашь, так и не начнут работать. Почему так всегда и во все времена?