Чтение онлайн

Несмотря на обещание кузнеца, осадочек у меня остался.

А разве может все быть безоблачно? Могут ли изделия, которые впервые сделаны, вдруг, стать прочными и безупречными? Конечно, нет. Тут вопросы эксплуатации, наладки технологий, без таких вот ситуаций никуда не деться. Может следующие изделия будут более практичными.

Тем не менее, так лихо взялись за посев озимых, что уже через три дня большая часть работы была сделана. Если правильно организовать большое количество людей, все спорится и делается быстро. А толпой, оно как известно, и батьку добре бить.

Закончилось строительство и моего острога. Вернее, первый этап этого обустройства укрепленного места. Это не та крепость, о которой можно мечтать и пить в спокойствии меда, даже если враг под стенами. Ров небольшой, метра полтора, вал примерно такой же. Высота стен вокруг моей усадьбы была в метра три. В случае чего, на стенах будет не удобно воевать, так как те леса, что приставлены к внутренней части стены оставляли желать лучшего и при большом количестве защитников на них, как бы не рухнули. Но это было место, куда можно сбежать, в случае чего.

После акции с Вышатой меня не дергали неделю, даже восемь дней. Отчего я сделал вывод, что все прошло удачно и убийство, как версия случившегося, не рассматривается. Мало ли… неаккуратное обращение с огнем, оно такое…

Несколько душила жаба, что мы не забрали вещи главных воинов вышатинской сотни. У самого Вышатыбыл булатный меч, но слишком приметный, чтобы не быть узнанным. Кольчуги хорошие… Да я и сапоги бы прибрал к рукам, но, нет, не помародерили.

А вот на девятый день после того, как сгорел Вышатас подельниками, и выпал первый снежок, который пусть и сразу же растаял, но явился предвестником зимы, меня вызвал к себе князь-воевода.

— Что знаешь про погибель Вышаты? — спросил Иван Ростиславович, когда я прибыл к нему.

— Угорел. Или еще что-то должен знать? — отвечал я.

— Ну-ну… Вовремя для тебя он угорел. Знал ли ты, что Вышата думал чинить тебе вред? Поля, да дома поджигать? — разговор стал напоминать допрос.

— Догадывался, воевода-брат, — ответил я, стараясь казаться искренним.

— Может то и кара Божия. Коли мы Братство, то и помыслы наши должны быть благими, — сказал князь и перекрестился.

Кстати, я что-то давно не слышал про упоминание Грозного Батьки Перуна. Может все прониклись христианством? Ладно не слышал, так за последнее время видел только несколько ленточек на деревьях, а по четвергам, в Перунов день, воины не уходили в лес, чтобы там поклониться идолу, пусть истукан, насколько я знаю, все еще на одной из полянок и стоит.

— Читай! — резко сменил и тему разговора князь и тон.

Иван Ростиславович стал предельно серьезным, даже суровым. Вопросы ранее он задавал мне с несколько отрешенным видом, не ожидая услышать что-то важное, а вот плохо выделанный лист пергамента передал ожидая четких ответов.

Я стал читать. Хотя, зачем? Исправить написанное уже не получится. Если бы воевода хотел согласовать со мной текст, но нужно было для этого использовать восковую табличку, ну или хотя бы бересту. А такой дорогой писчий материал, как пергамент, пусть и качеством не лучшим, уже не выбросишь.

— А как ты, воевода-брат, думал отдать эту грамоту князю Юрию Владимировичу? — спросил я.

На пергаменте было написано о том, что князь Муромский Ростислав указывает ростовским боярам, тут фигурировало только одно конкретное имя Степана Ивановича Кучки, выступать, как только князь Ростовский узнает, что муромско-рязанско-половецкие силы перешли в наступление.

— Советуй! — нехотя, чуть скривившись, сказал князь-воевода. — Боромир говорит о том, что подкинуть нужно сие.

— Мудр младший воевода-брат. Я так же считаю, — сказал я, думая, как лучше донести до князя Юрия такую вот крамолу на Кучку.

— Не хотел я подобное чинить, но боярин тот сильно наглый и не почитает меня, как должно почитать Воеводу Братства нашего. Изнова прислал Кучка грамоту, а к ней полпуда соли. Писал, что много есть ее, остается только скинуть Юрия, — говорил князь-воевода.

Замысле Кучки и тех бояр, которые «кучкуются» рядом с ним, был амбициозным. Он хотел женить свою дочь на сыне князя Юрия, но при этом уже не должно было оставаться в живых его свата. Тем самым Степан Иванович Кучка рассчитывал стать по сути правителем ростово-суздальского княжество, управляя не им, а князем Андреем Боголюбским.

И не таким уж и сумасбродным был план Кучки. Говорят, что дочка его очень красива, пусть и несколько тоща. Последняя формулировка для меня так и в плюс. Ну не нравятся мне полные женщины, правда и худые не очень. И блондинки не так, чтобы впечатляют, а Ульяна Степановна по рассказам бела власами. В любом случае, управлять зятем через постель дочери — встречаемая ситуация в истории. Ну и молодому князю нужно опираться на кого-то, тут Кучка силен, у него у самого не одна сотня ратных кормится.

— Воевода-брат, тут бы половца какого привлечь… Убить его, предоставить князю, как посыльного от Ростислава Муромского и его союзников половцев. Юрий Владимирович даже вникать не станет, это для него подарок превеликий, причина, дабы покончить с Кучковичами, — сказал я, сейчас всем сердцем желая, чтобы не быть назначенным исполнителем этого замысла, будь он принят.

— Я услышал тебя. Но ты ничего не говорил и не слышал, — сказал князь после минут трех тишины, понадобившейся ему для осмысления моего предложения.

Странно, но сегодня не было рядом с воеводой княжича. Пусть и первый вопрос, который обсуждался с князем и был тайным, вероятно не для ушей Ростислава Ивановича, но воевода Братства даже в таких делах не жалел психику своего сына, посвящая в тайные основы властвования.

— Могу ли я испросить тебя, воевода-брат, а по здорову ли твой сын, княжич Ростислав Иванович? — спросил я.

Лицо князя посмурнело, а глаза налились тревогой.

— Прихворал он. А какой шептухи, или травника, тут, у меня и нет, — сказал князь с горечью в словах.

— Застудился? — решил я уточнить.

— А тебе пошто? — просил Иван Ростиславович, но после оживился. — У тебя, на тех моих землях, что я тебе дал, есть травники?

— Есть, — отвечал я.

Да, у меня были даже не одна травница, а три, если за третью считать девочку-подростка, которая училась у своей бабки травницким премудростями и заговорам. Сперва я даже хотел запретить их деятельность, не веря в заговоры и всякого рода шептания. Но после, посмотрев, как это работает, понял, что с таким явлением можно работать. Нет, клинику со скорой помощью и медицинскими картами, я не предполагал, а вот собрать во едино знания о травах, да присовокупить туда то, что я могу знать из будущего, например о действии и важности витамина С, вот в каком направлении нужно работать.