Чтение онлайн

— Ваше превосходительство, поберегись!

Кондратенко вздрогнул, обернулся, и сильно удивился — из кучи мертвецов выскочил один «труп», окровавленный, в изодранном обмундировании, но с мечом в руках, которым размахивал. Лицо японца было искажено ненавистью, он бросился на генерала, заорав привычный «банзай».

— Любят трупами притворяться, собаки, — урядник конвоя даже не удивился «воскрешению», только ухватился за рукоять шашки. Но грохнул выстрел, и стрелок тут же передернул затвор трехлинейки. Японец упал, и в его спину казак тут же воткнул пику, проверяя, жив или нет сраженный враг. Но тот уже не притворялся, действительно помер.

— И так каждый раз происходит, ваше превосходительство. Всегда кто-то пытается среди трупов спрятаться и лежит спокойно, даже кишками обмотанный. А там улучат момент, и на наших бросается, первый раз трех стрелков зарубил, ловкий дьявол. Но сейчас мы каждого штыками колем для проверки, покойник ли, или притворяется.

Командир роты нисколько не удивился «воскрешению», и теперь генерал понял, почему солдаты подходили к трупам крайне осторожно, наклонив к ним граненые штыки. Действительно, мало приятного, когда вот так на тебя набросятся, неожиданно, когда не ждешь.

— До конца сражаются, вроде и ранен, кровью истекает, а все норовит своим мечом или ножом кого-то из стрелков ткнуть. Тут ухо востро держать надобно, чуть оплошаешь, и зарежут. Поручик Андреев из седьмой роты так погиб — наклонился над «трупом», а ему мечом по животу и полоснули, все потроха и вывалились из распоротого живота. А надо было или из револьвера в голову, или ткнуть штыком в сердце для проверки. Но кто же знал, что они настолько люто воевать будут?

Офицер пожал плечами, сохраняя спокойствие, причем не напускное — вид куч неприятельских трупов у него не вызывал душевных терзаний. А вот стрелки ворошили их, переворачивали, и как заведенные тыкали тела штыками — тут осторожность соблюдать надобно, для полной уверенности, что ночью вот такой «герой» не доберется до тебя с остро наточенной сталью в руке. Война такая пошла, на истребление и без всякой жалости — сибиряки сильно разозлились, глядя на истерзанные тела китайцев. Приказ приказом, но если офицер не видел, то японца вполне могли и прикончить, если и не русский, то в каждой роте полтора десятка китайцев или маньчжуров — те без размышлений излишних японцев сразу убивали.

— Видел, Роман Исидорович, как япошки притворяться могут?! Ничего, еще три-четыре дня, и мы с ними покончим — раз сдаваться не хотят, истребим всех без жалости. Они наших солдат плененных растерзали, печень вырезали — обычай такой есть. Там наши фотографы хлопочут, снимки делают — а там всех корреспондентов привезу, пусть посмотрят. Да тьфу на них, пойдемте туда, покурим, тут все трупными миазмами пропитаны.

Стессель сплюнул, и подхватив шашку с георгиевским темляком живо отправился вниз, широка шагая. Кондратенко пошел следом за ним, стараясь отойти подальше от страшного места. Но страшных картин он уже насмотрелся, они его не удивляли, но привыкнуть к таким «жертвоприношениям» невозможно, как и к тлетворно-сладковатому трупному запаху…

— Ветер от нас идет, но запашок нам мундиры пропитал, теперь его даже стиркой не вытравишь. Хорошо, что душистый табак его полностью перебивает. Меня Вера Алексеевна теперь курить заставляет, и Фока тоже, хотя тот плюется от папирос. Надо все эти трупы сжечь, а то до эпидемии недалеко будет. Но да ладно, недаром один из французских королей однажды сказал, что нет приятней запаха, чем от трупа врага или предателя.

Стессель хохотнул, но больше наигранно, было видно, что нахождение в «некрополе» произвело на боевого генерала самое тягостное впечатление. По невысокой цепи сопок продолжали равномерно бить русские пушки, над ними вставали разрывы фугасных снарядов и вспухали белые облачка шрапнельных разрывов. В том, что японцев скоро уничтожат, сомнений не было — противник даже из винтовок стрелял редко, и из орудий стрельбу вообще не вел. Так что Анатолий Михайлович чувствовал себя сейчас победителем.

— Роман Исидорович, из Дальнего сообщили — наша эскадра крейсера из Владивостока встретила, вроде все пришли, без потерь. Так что блокада наша окончилась — Ноги добить окончательно нужно, а там и самим в наступление переходить, пора область от неприятеля очищать…

Когда-то здесь между русскими и японцами сто двадцать лет тому назад жли жестокие бои…

— Если бы все эти корабли были бы в Порт-Артуре, где им следовало, не пришлось бы сейчас отправлять их обратно!

Вице-адмирал Чухнин пребывал все эти дни в состоянии крайнего раздражения, и на то были серьезные основания. Все свое внимание назначенный в апреле командующим 2-й Тихоокеанской эскадрой Рожественский обратил на достройку новых броненосцев, в то время как на корабли, которые Григорий Павлович за год до начала войны привел с Дальнего Востока, внимания совсем не обращали, и к капитальному ремонту фактически так и не приступили. И за такое халатное отношение к делу управляющий Морским ведомством адмирал Авелан был уже отправлен в отставку, и теперь случилось небывалое. Дядя императора, генерал-адмирал, великий князь Алексей Александрович был фактически отстранен от дел по «болезни». Все впервые увидели, что молодой император разгневался, это стало очевидно, и после того как последовали суровые взыскания, дела сразу пошли намного быстрее, настолько ужасающим показался монарший гнев. Теперь в ассигнованиях не было никаких препятствий — министр финансов по первому требованию выделял все необходимые суммы, только время уже было бездарно упущено, и что толку с рублей, если ими пушку не зарядишь.

Подкрепления на Дальний Восток были распределены по двум эскадрам. В состав 2-й вошли вполне готовые к немедленному переходу корабли, почти все из которых уже ходили на Дальний Восток, причем зачастую не по одному разу. В 3-ю эскадру под командованием вице-адмирала Рожественского включили все новые броненосцы и крейсера, спешить с достройкой которых прекратили, как только выяснили, что перегрузка становится критической, как и качество проведенных работ. А потому выход этой эскадры перенесли на июнь следующего года, когда все они будут готовы к походу.

Теперь все внимание обратили на уходящие броненосцы — работы на них велись круглосуточно, возникло ощущение, что командующий Балтийским флотом стремится вытолкнуть отряды в море как можно быстрее. Эскадру сам Чухнин разделил на три группы — в состав первой вошли первоклассные новейшие броненосцы «Император Александр III», укомплектованный моряками гвардейского экипажа, и «Ослябя», в прошлом году отправленный в Порт-Артур в составе отряда контр-адмирала Вирениуса, но так до него не дошедший. Вместе с ними должны были пойти три вспомогательных крейсера, большого водоизмещения, бывшие быстроходные лайнеры, вооруженные шестидюймовыми пушками, а также бронепалубный крейсер первого ранга «Аврора». Этот отряд должен был обогнуть Африку, пройдя через Атлантику. Все понимали, что проход столь больших кораблей через Суэцкий канал может быть заблокирован англичанами, которые после инцидента в Вей-Хай-Вее были крайне раздражены. В лондонских газетах публиковали призывы дать «наглядный урок» русским за их дерзости и показать кто на самом деле хозяин на океанах.

Через Суэц должны были последовать старые броненосцы, вполне еще пригодные к сражению. «Сисой Великий» был вооружен новыми 305 мм и 152 мм пушками, и сейчас на них стали перевооружать «Наварин». Вообще-то на этот броненосец новые пушки должны поставить еще в прошлом году, но работы приостановили по распоряжению адмирала Авелана, а орудия не «нашли», хотя их можно было взять от любого из строящихся «бородинцев». А при необходимости даже снять с черноморских «Трех святителей», но ассигнования Витте не выделил. Теперь с установкой пушек лихорадочно торопились, вытащив из башен прежние стволы длиной в 35 калибров и скорострельностью выстрел в три минуты, да еще дымным порохом. Вместо них устанавливали новые стволы в сорок калибров, благо такая замена была предусмотрена еще два года тому назад, и способных делать выстрел в минуту — эта мера сразу и резко повышала боевую мощь броненосца, теперь способного сражаться, если не на равных, то, не сильно уступая японским кораблям. В каземате восемь старых шестидюймовых пушек Обуховского завода сняли, на замену пошли новые 152 мм орудия Кане, сверху каземата решили установить десяток противоминных 75 мм стволов, которые также ставили и на «Сисое Великом». Так что через месяц в составе отряда будут два вполне первоклассных броненосца, способных почти на равных сражаться с японскими «коллегами», только тихоходных.

Третий броненосец «Император Николай I» наоборот, после капитального ремонта мог держать 15–16 узлов, имел полный броневой пояс по ватерлинии, только слабое вооружение из старых пушек, хотя перевооружение на новые системы должны были провести еще четыре года тому назад, но как водится, тогда в казне на это снова не нашли денег. Зато сейчас ассигнования выделили изрядные, вот только нужных пушек не оказалось в наличии, политика «экономии» дорого обошлась русскому флоту. Пришлось прибегнуть к «каннибализму», как стали шутить острословы в лейтенантских погонах.