Чтение онлайн

Рузвельту с этим сложнее — эта штука, названная советскими учёными пассивным экзоскелетом, не могла полноценно заменить ноги. Впрочем, раньше он использовал металлические спицы и скобы, чтобы показывать, что он ещё ого-го и не инвалид, но теперь этот процесс стал гораздо легче — технология испытана самим Владимиром Ильичом.

В общем-то, Фрэнк был очень рад, когда испытал подарок, который здорово упростил ему жизнь. Но самостоятельно встаёт он только ради важных гостей.

— Здравствуй, Леон, — улыбнулся Рузвельт.

— Здравствуй, Фрэнк, — обнял его Курчевский. — А ты, я вижу, всё работаешь…

— Да, — кивнул Франклин, после чего вернулся за свой рабочий стол. — Присаживайся. Нам есть, что обсудить.

Леонид сел в предложенное кресло и невольно посмотрел на документ, лежащий перед президентом. Для Курчевского документ был перевёрнут, но он сумел разобрать «МЕКСИКАНСКИЕ СОЕДИНЁННЫЕ ШТАТЫ».

— Мексика? — спросил он.

Франклин Делано Рузвельт — это не первый, кто хочет, чтобы Леонид прекратил «баловаться» с политэкономией. Только вот Курчевский уже не может остановить этот процесс.

Каудильо Анхелес, конечно, полностью лоялен ему, но если начать контрреформы, это не понравится населению, которому очень понравилось жить в ультрарелигиозной стране, в которой, буквально, есть материальные поощрения за истовость в соблюдении религиозных ритуалов…

И, в то же время, Леониду выгодно нынешнее положение дел в Мексике: очень много качественных рабочих рук, очень большие объёмы товарных потоков в Штаты, и, соответственно, очень серьёзные доходы концерна «K-Group», но самое главное — потрясающего масштаба способ «исчезновения» денег.

Пусть сейчас «исчезновение» денег не играет такой же роли, как в те же 33–34-е годы, но кто, в трезвом уме и ясном сознании, откажется от бесперебойного источника долларов?

— Да, Мексика, — кивнул Рузвельт. — Но к ней мы перейдём после. Сначала я хочу обсудить Леонтауны.

— А что с ними не так? — удивился Леонид.

— Я проконсультировался с рядом специалистов из своей команды и пришёл к выводу, что вам лучше прекратить подобную практику, — произнёс президент. — Само существование подобных городов — это как красный флаг для представителей полярных лагерей общественного мнения. Надеюсь, вы это понимаете.

— Да, я понимаю, — кивнул Курчевский.

А он всего лишь хотел освободить землю трёх непрестижных районов Нью-Йорка…

В Леонтаунах проживает около полумиллиона граждан США — это такая мелочь, на фоне всего населения, но эти городки выглядят слишком заметно, поэтому есть много недовольных, особенно много их в южных штатах. Хотя всё выглядит вполне пристойно: негры живут в отдельных городах, работают на предприятиях Курчевского, открывают бизнесы, никого не трогают, а ещё эти городки стали центром притяжения чернокожего населения — негры со всех штатов заселяются в Леонтауны, а Леонид им не мешает.

— Как ты смотришь на то, чтобы больше не основывать подобного рода поселения? — спросил Рузвельт.

— Да я не против! — заверил его Курчевский. — Но, надеюсь, мне не придётся уходить из уже существующих Леонтаунов?

Их численность уже приближается к пятому десятку — особенно ему нравится город Конститюшн, что в штате Мичиган. Этот город насчитывает восемьдесят три тысячи жителей и является маленькой жемчужиной в короне его бизнес-империи. В Конститюшн скоро будет открыт первый в истории США танковый завод, на котором будет начато производство танка М1, копии «Lehky Tank vzor 37».

— Разумеется, нет, — улыбнулся Рузвельт, довольный ходом разговора. — Но новые лучше больше не открывать — это положительно скажется на моих рейтингах…

— Я тебя понял, Фрэнк, — произнёс Леонид.

Свою задачу он уже выполнил — в Нью-Йорке живёт около 10 тысяч негров, не пожелавших переселяться в Леонтауны, что есть крайне незначительная концентрация, никак не способная повлиять на цену городской земли.

Учитывая то, что негров в Нью-Йорке больше нет, а мафия уничтожена, город стал одним из самых безопасных во всех штатах, поэтому цена на нью-йоркскую землю неуклонно растёт.

Да, Леонтауны оказались неожиданно выгодным делом, но если общественность требует, то Леонид готов поступиться выгодой и пойти ей навстречу.

— Раз эту тему мы обсудили, то я хотел бы поговорить о Мексике, точнее, об опыте, который я там получил… — начал Леонид.

— Если ты о предложении Тагуэлла, то я уже дал ему свой однозначный ответ, — покачал головой Франклин. — Таким путём мы точно не пойдём — он идёт вразрез с самими идеями, заложенными в основу Соединённых Штатов.

Рексфорд Тагуэлл — это перспективный парень, который очень нравился Леониду за предлагаемые идеи. Сначала он предлагал внедрить государственное планирование, по образцу советского Госплана, чтобы преодолеть Великую депрессию, но потом, когда ему сказали, что это всё политически неверно, Тагуэлл подумал несколько недель и предложил опыт Мексики.

Он жаловался Леониду, что его никто не слушает, а ведь он предлагает рабочие решения, которые уже подтвердили свою эффективность на практике.

И сразу понятно, что политика Рексфорда не волнует, ему плевать на идеологию — он просто увидел две модели, способные вывести США из кризиса, после чего предложил реализовать их, в какой-то форме.

Сторонников «Нового курса» и так называют коммунистами, за то, что Рузвельт централизованно распределяет деньги налогоплательщиков на крупные инфраструктурные проекты, в чём кто-то видит руку Дворца Советов, а Тагуэлл предлагает пойти ещё дальше. Естественно, никто не хочет ничего подобного.

На Рузвельта в начале года покушался «защитник хорошей Америки», но, к счастью, он не прошёл дальше внешней линии телохранителей — тем не менее, это был повод задуматься.

Леонид же хотел предложить ограниченное применение мексиканского опыта: картелизовать и централизовать лишь некоторые сегменты экономики, самые критические, а потом, когда кризис минует, расформировать эти картели, будто и не было их никогда. По его расчётам, это позволило бы решить проблему с Великой депрессией за пару-тройку лет, тогда как при нынешней государственной политике депрессия никуда не уйдёт и будет с американцами ещё долгие годы… (1)

— Всё ещё считаю, что ограниченное применение нам не повредит, — произнёс Курчевский.

— Мы не будем этого делать, — заявил Рузвельт. — Мне не нравится то, что происходит в Мексике, мне не нравится идея плановой экономики СССР — оба этих случая не нравятся мне тем, что кто-то может усмотреть в этом признание их правоты. А это будет плохо для следующей избирательной кампании. Так что нам повредит даже просто публичная повестка подобных вопросов.

— Хорошо, я тебя понял, — вздохнул Леонид.