Чтение онлайн

И тут вдруг на месте раскопа раздался крик и неожиданно исчез один из бойцов...

(Продолжение следует)

P.S. Очень тяжело писать сейчас после произошедшего в Крокусе...

ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ МУЧЕНИКАМ!

А это сержант Гераськов вдруг пробил дыру в земле и с ярыми матюками в нее же и провалился. Чем вначале вызвал испуг других бойцов, а потом неудержимый хохот над конфузом тоаарища. Гераськов долго не проявлялся, все уже забеспокоились, что с ним, но тут он крикнул снизу, чтобы спустили лестницу. И уже когда подали ее немцы начали атаку...

Как мы и предположили, они умудрились где-то надыбать чуть меньше батальона танков и именно скорострельных "двоек" - самых опасных для меня. Распределили, однако, их вокруг, не собирая в единый ударный кулак. Это создавало мне проблемы, т.к. расстреливать 50 танков в куче легче, чем рассыпанные по полю боя. Поэтому, с началом боя я завис и стал маневрировать на небольшой высоте над озером. И уже оттуда бить по танкам ракетами. Не пушками, дальности которых увы не хватало. Минута и после первого моего залпа в строю у немцев остался всего лишь десятка полтора танков. А на подступах к линии нашей обороны заплясали огненные султаны. К сожалению не все ракеты попали в цель даже несмотря на невиданную в этом времни систему прицеливания. И оставшиеся танки видели меня и стреляли по мне и даже попадали. Но эти были на максимальном удалении и попадания были на излете, рикошетировали от брони вертолета и вреда мне не доставляли.

А вот артиллерию немцы выставили вчера только лишь одну батарею. Причем поставили в 7 километрах от развалин замка и оборонительных позиций "дивизии" Серпуховского. Но... Наблюдатель заметил, что вместе с пушками и боекомплектом к ним, прибыли еще три грузовика и опять с заложниками. К сожалению сообщил он это ценой своей жизни. Немцы запеленговали его передачу и немедленно выслали взвод солдат на его поимку. Его бой был короткий.

Бить по батарее из-за заложников я поостерегся, но поискал корректировщиков и быстро нашел двоих наблюдателей в разных местах. Именно в них полетели первые две ракеты сразу, как только немецкие артиллеристы сделали первый пристрелочный выстрел. И на этом их нормальная работа и закончилось. Не имея корректировки им пришлось бить по площадям, неприцельно. В этом тоже было мало приятного, но жертв такой обстрел собрал таки меньше.

Оставив немецкие танки на "попечение" РПГшников я полетел на первую перезарядку. Парни уложились в 9 минут. Да, на учебе они показали лучше результат, но здесь видимо сказалось нервное напряжение и то, что тренировок было всего две. И за эти 9 минут к развалинам замка прорвались два танка и до взвода пехоты. Не помогли и РПГшники...

Не мог я туда стрелять. Ракетами так точно. А пушками мне не давали бить танки. Вернее, один танк. Он бил по мне, не давая слишком подниматься в небо, а второй "занимался" теми, кто был на земле. И кто ж там такой грамотный немцам задачу-то нарезал и расписал как надо действовать? Надо бы поближе познакомиться с этим стратегом. Пригодится потом товарищу Сталину в ГДР, если убийствами мирных не запятнан...

Меж тем, к двум прорвавшимся танкам проскочил и третий. И именно он перехватил эстафету удержания меня на высоте не позволяющей произвести выстрелы из пушек. Все ж таки снаряды - это не ракеты и по заумной траектории не полетят. Нужна хоть какая-то прямая видимость на цель. Пока третий держал меня под огнем, перезарядился тот, что был раньше. И тут совсем стало кисло...

– Виталий! Бей по ним ракетами. Мы укроемся в подземелье!
– прохрипела рация - Бей!!!

– Укрывайтесь! Сообщите как спрячетесь

– Выполняем

– ....

– Мы скрылись, БЕЙ!!!!!

Но я знал, что подземелье не спасет их от объемно-детонирующего заряда, а у меня с такими были все ракеты. Но даже такие заряды имеют ограниченный радиус действия и я высадил десяток ракет очень близко за спинами наступающих немцев. Живых наших там уже не было и самим немцам урон не большой, но зато каков психологический эффект, скажу я вам! Пехота моментально залегла и прекратила стрелять, а танки заткнулись на десяток секунд. Их-то мне и хватило, чтобы сделать подскок на высоту и дать прямой наводкой длиннющие очереди со всех стволов. Буквально на расплав их. Отдача была такая, что вертолет аж тащило назад.

Но это было не избиение, это была дуэль! Надо отдать должное, а очко у немецких танкистов оказалось железным и два танка садили в меня напропалую. Удары их 20-миллиметровых снарядов ощущались один за другим и мне пока сильно везло, что не попадало прямо в нос. Все уходили в рикошет по скулам кабины, но трясло машину как бы и не посильнее, чем от моей стрельбы. Однако, у немецких танков профиль не такой узкий и покатый, как у моего ММ10 и броня у "двоек" смешная даже для моего пулеметного калибра 12,7 мм. И спустя секунд пять дуэли засверкал вспышками попаданий один из танков и тут же взорвался огненным факелом, раскрывая свои железные чрева - минус один.

Но его заменил тот танк, который обстреливал наших на земле и они вдвоем с оставшимся все-таки достали меня. Попадания, одно или несколько, случились в лопасти винтов. В стороны полетели их ошметки и мой ММ10 рухнул на лес! Чудом ничего не взорвалось, или небольшая высота падения способствовало тому, но это дало мне время быстро покинуть машину.

Наши РПГшники попали таки наконец в один из трех прорвавшихся танков, а последнего забросали гранатами подоспевшие на подмогу мои первые заряжающие. Они же добили и оставшихся еще пока в живых непецих пехотинцев. 20 бойцов с автоматическим оружием и гранатами - грозная сила! Я со своим МР-38 успел уже к шапочному разбору, кругом лежали убитые наши и немцы и...

Одно тело мне показалось знакомым...

Это была Марина Леонардовна...

Бой закончился... Карцев сидел рядом с убитой Мариной, тут же стояли Ольга и Исаев - они были с ней все вместе пол-жизни, целых 24 года. Подошли майор Забродин и генерал Серпуховский. Вокруг собирались выжившие в только что закончившемся бою красноармейцы. Андрей поднял глаза, посмотрел на каждого из нас, кто знал Марину. Ольга плакала, остальные молчали. Потом он встал, подошел к дыре в земле, ведущей в подземелье с Камнем, взял лопату и спустился по приставленной ранее лестнице. Вскоре поднялся наверх, попросил фонарь. Удивительно, но ни один из фонарей, заранее приготовленных для освещения подземной кельи, в ходе боя не был разбит. Ему подали два. Карцев снова спустился вниз. Спустя пару минут из подземелья раздались звуки работы лопатой.

Копал Андрей недолго. Поднялся наверх и сказал, что мол готово и если кому интересно, что там за Камень такой, то можно посмотреть. Полезли только я, Ольга и Исаев. И то больше потому, что нужно было помочь Андрею спустить тело Марины вниз, а Оля хотела простится с Мариной там.

В подземелье, посередине не очень большого помещения мы увидели тот самый Камень. Он оказался плоской формы с неправильными гранями и размерами примерно 1,5х1 метр и высотой в метр. Извинившись я за несколько движений смахнул рукавом пыль с его поверхности и обнажил совершенно необычный рисунок на нем. Нет, это не были какие-то знаки. По крайней мере в видимых контрастных прожилинах не угадывалось что-то логическое или имеющее информационный смысл. Просто хаотичное переплетение золотых и серебряных прожилин и только. Снова извинившись я сделал несколько снимков с разных ракурсов. Да, компактный фотоаппарат был со мной, причем все мое время нахождения здесь в 1941 году.

Миша поднялся наверх, сказал чтобы подали тело Марины. Бойцы аккуратно выполнили просьбу, мы приняли и перенесли Марину к артефакту.

– Положите ее на Камень...
– тихо попросила Ольга.

Мы так и сделали. После отошли в сторону. Оля подошла к Марине, поправила ей волосы. Взглянула на Андрея. Тот подошел тоже и, как положено, сложил Марине руки на груди. И тут совершенно неожиданно поверхность Камня начала слегка светиться очень легким белым свечением. Мы стояли и смотрели завороженные, не могли отвести глаз. Послышался тяжелый гул, свечение усилилось, по Камню, по его прожилинам побежали золотые и серебряные всполохи, вокруг Марины возник призрачный ореол. Свечение усилилось еще и вдруг вспыхнуло так ярко, что буквально ослепило всех нас, находящихся в подземной келье. Нестерпимо белый свет продолжался несколько секунд, мы не могли видеть даже друг друга, гул мощно усилился и... Все кончилось... И свечение и гул...