Чтение онлайн

— Так я и смотрю...

Впереди раздался шум, напоминающий сдавленный стон, а скоро мы увидели и сам источник шума. Им оказался человек в лохмотьях с признаками крайнего истощения и следами побоев на лице. Несчастный висел на деревянном кресте, сколоченном из двух досок, его руки были крепко примотаны к перекладине ржавой проволокой. И никого кругом, только мусор и валуны.

— Что делать будем? — спросил Циклоп.

— Как что? Для начала надо его снять, — ответил я.

Циклоп прищурил глаз:

— А может, ну его к черту? Не наше это дело.

— Не по-людски как-то, — ответил я и, перекинув через плечо плазмамет, достал из чехла нож. — Ты прикрываешь, а я пойду разберусь.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

— Я тоже надеюсь. Если не вернусь, нашим привет передавай.

— А ботинки?

— Что ботинки? — спросил я, а, вспомнив недавний разговор, махнул рукой. — Ах, ботинки! Забирай, на том свете они мне будут ни к чему.

Циклоп ярко улыбнулся, отчего меня передернуло.

Когда я приблизился к этому бедолаге, то признал в нем Фиделя. Вблизи он выглядел еще хуже. Вся одежда на нем была порвана и перепачкана кровью и грязью. Лицо превратилось в один сплошной синяк, а на лысой башке выступали две здоровые шишки, похожие на рога. В полуметре от креста валялся его разорванный рюкзак-супермаркет.

Я в два счета срезал путы на руках Фиделя, подхватил его падающее тело и опустил на землю. Потом приподнял голову и влил ему в рот воды из походной фляжки. Старьевщик застонал и прокашлялся.

— С возвращением, старый лис, — сказал я.

На израненном лице Фиделя открылись щелочки глаз.

— Начальник, — зашевелил потрескавшимися губами старьевщик.

— Кто это тебя так? — спросил я.

— Гребаные шакалы. Ворюги. Работать не хотят, вот и грабят честных людей, — прохрипел он в ответ.

Фидель осторожно перевернулся на бок, приподнялся на локте и с сожалением посмотрел на разорванный рюкзак.

— Вот же гады, три плащ-палатки скрысили и мотопокрышку. Весь мой улов за неделю скитаний. Плащ-палатки старенькие были, а на покрышке и муха не сидела.

— Кости целы? — спросил я.

Фидель аккуратно потрогал левый бок и охнул:

— Ребро сломано, но это пустяк.

— Могу сделать тебе обезболивающий укол.

— Спасибо, не надо. Тело должно запомнить боль, так месть слаще будет.

Фидель сплюнул на землю кровью и вытер губы рукавом.

— Со спины меня вырубили, гады. Чем-то тяжелым по кумполу звезданули. Наверное, дубиной. Но я не сразу вырубился, даже кулаками помахать успел. Двух я бы без проблем уложил, но их четверо было. Победили, суки, количеством. А после трясти стали: «Где у тебя нычка с остальным добром?». «Нет, — говорю, — никакой нычки, а если бы и была, я все равно вам, козлам, ничего бы не сказал». А они: «Ты, дядя, совсем тупой или притворяешься? Мы же по-хорошему спрашиваем, а будешь артачиться, пытать станем, и ты нам все как миленький расскажешь». Целый час надо мной измывались, а потом что-то их спугнуло. Быстро вещички собрали, и врассыпную.

«Вездехода испугались», — догадался я.

— Тебя-то каким ветром сюда занесло, начальник? — спросил Фидель, поднимаясь на ноги.

— Встречным, — ответил я.

Фидель хитро посмотрел на меня, но дальше расспрашивать не стал.

— Все четверо в масках были, так что лиц я не рассмотрел, — вздохнул он. — Но ничего, в Поселухе покрышка или палатки всплывут рано или поздно. Тут-то я их и прищучу! И уж тогда они мне за каждую царапину ответят.

— Проныра, справа! — вдруг донесся до меня крик Циклопа.

Я обернулся. Огромное бурое облако, клокоча и хлюпая, неслось прямо на нас, разрывая пелену тумана. Тяжестью стонала земля, и каждая сухая травинка говорила о надвигающейся опасности.

Оно двигалось быстро. Ой, как быстро.

«Урсус, — сообразил я. — Наверное, тот самый шатун, о котором говорил Сапог. Ох, и здоровенный, гад!».

Недолго думая, я снял с плеча «Циклон» и нажал на спусковой крючок. Механизм издал глухой щелчок, но выстрела не последовало. Осечка.

Я перевел дыхание и снова нажал на спусковой крючок. Опять осечка.

— Зараза, я ведь проверял! Все ж работало! — вырвалось у меня.

Стараясь не поддаваться панике, я быстро сменил батарею плазмамета, проверил состояние предохранителя, вынул и вставил обратно магазин. И еще раз надавил на спусковой крючок.

Осечка шла за осечкой. Только раз «Циклон» подал признаки жизни: издал странный скрипящий звук, после чего замолчал навсегда.

— Да врубайся же быстрее! — заорал я и принялся молотить по корпусу оружия кулаком.

Следующие мгновения я прожил в режиме ускоренной перемотки. Первым делом я избавился от своей пушки, в мгновенье ока превратившейся из надежного защитника в бесполезный кусок металла. А потом, что есть ног, пустился наутек.

Меня никак нельзя назвать спортсменом, но в тот раз я бежал, как заправский спринтер. Мой организм словно бы включил режим выживания, и я был готов преодолевать любые расстояния и покорять любые вершины.

Но заряда бодрости хватило ненадолго. Скоро я стал ощущать, что сбавляю темп. Подкосились ноги и закружилась голова.

«Неужели это конец?» — мелькнула в голове мысль.

И тут подо мной разверзлась земля и я камнем рухнул вниз.

Падение было недолгим. Раз — и я уже лежу спиной на земле. Два — сверху на меня приземляется что-то очень тяжелое, пахнущее отчаянием и псиной. Три — я теряю сознание.

— Проныра! — смутно, словно издали, долетел до меня чей-то голос.

Я с трудом разлепил глаза и сквозь пелену тумана увидел мутанта, а рядом с ним пожеванного и побитого Фиделя. Они стояли на краю ямы и смотрели на меня сверху вниз. Я почему-то сразу решил, что яма — это моя могила.

«Циклоп, дружище, спасибо, что пришел проводить своего боевого товарища в последний путь. Надеюсь, тебе подошли мои ботинки. А это кто рядом с тобой? Фидель? И тебе спасибо, старый пройдоха», — думал я.

— Начальник! Ты как там? Живой? — заголосил старьевщик, и я понял, что рано себя похоронил.

— Живой, — жалобно проблеял я.

— Сейчас, начальник, мы мигом тебя вытащим... — уверил меня Фидель и обратился к Циклопу. — Живой он! Я же тебе говорил!

Вскоре он снова затараторил:

— Ну и здоров ты бегать, начальник. Я и глазом не успел моргнуть, а тебя и след простыл. А урсус-то, урсус — сущая громадина! И морда злющая-презлющая! На мое счастье, рядом бочка валялась, я в ней и спрятался, а то бы слопал он меня за милую душу.