Чтение онлайн

— Переименовывайте, я не против. Тем более ты — Мастер. Когда Оружие обретает хозяина, нам часто дают новое имя. Да и привык я уже к таким «повышениям», — кажется, он выдохнул с облегчением.

— Во, давай с этого места подробнее. Расскажи про всю кухню, а то пока мало информации, — попросила я, слегка нелогично отвлекая парня от лекции разными хулиганскими ласками. — Про привязку, хозяев и ваще, как вы там живете.

Хех, а нехилая у парня выдержка. Он умудрялся откликаться на ласки и в то же время вполне связно излагать захватывающую историю множественных миров, в которых властвовала правильная смерть и ее дети. Последнее, кстати, могло бы шокировать кого угодно, но не дочь и внучку луораветлан. У чукчей вообще со смертью свои, вполне мирно-дружественные отношения, мы ее никогда не боялись. И сказки про это весьма… своеобразные. Большинство из них, кстати, никогда на русский язык не переводились и рассказывались только и исключительно своим.

— Ага, значит, вот какой «жир» бабка добывает, когда кто-то из детей стойбища болеет, — резюмировала я и повторилась: — Прикольно, аднака. Слушай, а имя тебе самому надо выбрать. Ты теперь тоже луораветлан, а мы больше всего ценим свободу. Каждый свободен, а вместе вся эта свобода становится силой рода. Во! Прямо пафосный стих! — захихикала и укусила его легонько за мочку уха.

— Ржа, я не могу серьезно думать, когда ты так делаешь! — вдруг не выдержал он. — Тем более какое-то имя выбирать! У меня в голове все слова сейчас исключительно неприличные, цвирка тебе в постель… Мастер.

— О-о-о-о-о, наконец! — я радостно засмеялась. — Оттаял! Привыкай, у нас вся жизнь в основном будет или несерьезная, или неприличная.

Он ужасно смешно задвигал на меня бровями и немного по-детски надул губы, а потом не выдержал и… заржал.

Какое-то время мы дружно тряслись от смеха, а потом он отдышался и махнул рукой:

— Называй как хочешь, мне действительно не принципиально. А переименование Оружия — это традиция не рода, а всей призмы. Поверь, никто не считает это ущемлением свободы, скорее принятием в новую семью. Дети тоже обрадуются, если ты их назовешь… но вот тут не советую. Надеюсь, у них еще появится шанс найти своего Мастера.

Скорп заложил руки за голову и расслабленно откинулся на них.

— Летом поедем к бабке, там несколько стойбищ рядом кочуют, ребятня с ровесниками потусит, глядишь, и найдет себе кого, — согласилась я. — А пока знаешь… что-то я соскучилась по оленьей шкуре. Не пора ли нам пора? — и принялась расстегивать на нем рубашку с самыми определенными намерениями.

— Эм-м-м, а бубен?

— Без него пока обойдемся. Что я тебе, транс-экстаз не обеспечу?

Скорп:

Имя она мне так и не дала… но совсем скоро мне стало не до таких мелочей.

Скверна мерно раскачивалась в наших телах, от прикосновений и ласк становясь буквально ощутимой физически. Плотная, тягучая, жаркая. Пусть ее было уже не так много, как вчера, но такие сильные волны буквально окутывали нас покрывалом счастья и безопасности. Глупо, как же глупо! Нельзя терять бдительность, но, Прародители, как же хорошо. Мое тело, не привыкшее взаимодействовать с Мастерами, всегда существовавщее на минимуме ресурсов, сейчас буквально плавилось, не давая мозгу зацепиться за мысли. А когда накрыло оргазмом — и вовсе все эти думы из головы вымело.

— Бр-р-р, уже перенеслись, аднака, — вдруг раздался голос Марины, выдергивая меня из полубреда-полуяви. Проморгавшись от слишком яркого света, я оглянулся вокруг. Интересно, мы после каждого секса с Мастером будем оказываться на этом бедном рогатом животном?

Впрочем, судя по мерному хрупанью и сопению, рогатому на нас полностью наплевать, оно жрет чего-то. Я скосил глаза — точно, вон здоровенное копыто подрыло полосу снега, из-под которой выглянул островок серо-голубого мха.

— Сэвен не взяли, глупые дети! — строго сказали вдруг у меня над головой. — Ай, в голове дыра. Вставайте уже, оленя мох есть будет, а нам на охоту пора.

— Забыла, — покаялась Марина со вздохом, сползая с моих бедер. Поразительное спокойствие… а ведь от ситуации даже у меня уши горят. Хотя, судя по тенденциям последних двух суток, пора готовиться становиться нудистом. Это еще с «помывки» понятно стало. — Ладно, адашка, в другой раз возьму, не сердись. Я не думала, что без ярара можно к тебе попасть.

— Ярар бить — первый путь прокладывать, — спокойно кивнула старая женщина и поправила меховую накидку. Самое интересное, что внучке и мне она прикрыться даже не предложила, хотя на окрестных холмах еще лежал снег. Но через пару секунд я понял, что мне не холодно и Марине, судя по всему, тоже. Все-таки нудисты… или здесь более глубокий астральный слой, где физическое тело просто не присутствует?

Девушка соскочила с рогатого животного и потянула меня за руку. Пришлось тоже вставать.

— Хорош, аднака, — бабка неожиданно крепко шлепнула меня по заднице, одобрительно качая головой.

Р-р-р-ржа, это что у них, клановое приветствие?! Чего они все туда прикладываются? Задница как задница. И раз отпечаток ладони так явственно горит на коже — значит, не астральный слой. Вполне материальный!

— А ты, Мариенвыт, в городе похудела, стала хлипкая. Ну да ладно… первых детей родишь — силу наберешь.

Бабка еще раз обошла нас по кругу, цокая языком.

— Алелекэ!— зычно крикнула она куда-то в сторону. — Внуки пришли, беги сюда, старый, охоту делать будем!

— Обожди! — вышел из треугольной высокой палатки, покрытой шкурами, уже знакомый старик. — Ты детей хоть шкурой прикрой, а то не о том думы будут.

— Дело молодое, — хитро прищурилась бабка. — Сейчас налюбуются, потом крепче любиться будут, как после охоты в ярангу лягут.

— Ты меня еще на охоту ходить поучи, старая, — недовольно пробурчал предок Марины и скрылся обратно в палатке. Мне на плечи вдруг упала тяжелая меховая… куртка? Шуба? Рубаха? Не знаю, как это называется, но, когда я ее поспешно надел, она укрыла меня ниже колен.

— Им бы, бабам, все одно, — продолжало бурчать старое… Копье, выкладывая к моим ногам высокие меховые сапоги. — Любиться да детей рожать. Бесстыдницы, все б им мужика засмущать да похихикать… Не тушуйся, внук, я тебя научу, как правильно бабу за косу держать.

Я благодарно кивнул, кутаясь еще плотнее, а сам думал — при чем тут косы? Снова один из местных обычаев? Я с ними с ума сойду, мне и рогатой «постели» было за глаза. Но… за все надо платить, тем более за удачу.

Когда я оделся и обулся, выяснилось, что Мастер тоже давно не стоит голышом в… как она сказала? В тундре. На ней уже была такая же рубаха с меховым капюшоном и высокие, почти до верха бедер, сапоги, заменяющие штаны.

— Ну всё, готовы? — старуха вдруг резко растеряла свой колоритный акцент и особенные словечки и заговорила четко по делу:

— Тут за сопкой дикие старатели жилу не поделили. Поубивали друг друга, уголовники. Загадили, паразиты, всё на день пути вокруг, столько жира из каждого вышло, что теперь место плохое считается. Надо почистить. Ну и вам на пользу, молодым, опыта наберетесь, а жир потом на родовые знаки пойдет, и еще детям останется. Сегодня камлать будем, возьмем твоего мужчину по всем правилам.