Чтение онлайн

— А, ясно… — владыка мрачно покосился на вставшего на своё место Герканта: — Ну что, дубина, зачем же ты дворец ихний развалил? «Случайно», — император ядовито передразнил вновь ставшего пунцовым военачальника, сегодня утром уже оправдывавшегося за этот поступок перед своим повелителем. — А где мне теперь лизоблюдов разных принимать да просителей всяких? Под светом солнца, что ль? Хорошо хоть, дождя нет… — Эдиз слегка поёжился, мимолётно глянув на начинавшие хмуриться небеса, а после грозно вперился в распластавшегося перед ним на мостовой плюгаша. Впрочем, самодержец быстро сменил гнев на милость, снисходительно вопросив: — Ну, что тебе? Напомни-ка, чего хотел…

— О Ваше Императорское Величество, правая длань самого Ахримана, повелителя мрака, дозволь слово молвить! Мирград сдался и сложил оружие; город теперь принадлежит вам, как и уговаривались! Засим прошу, выполните своё обещание: остановите великим указом массовые убийства, чинимые сейчас вашими непобедимыми аскерами в столице! Ежели ентого срочно не сделать, они ведь вырежут всех в граде от мала до велика! Как тогда мы сможем дань вам платить ежегодную, как условились? С кого сдирать налоги прикажете? Бочонок золота да обоз телег с мехами драгоценными на дороге просто так не валяются… — Тихомир, а это был не кто иной, как он самый, собственной персоной, бойко и громко тараторил, как бы опасаясь, что его в любой момент могут перебить. И не зря боялся, как выяснилось тут же, ибо это вскоре и произошло.

— Да погодь ты со своей бочкой и соболями! — Эдиз скорчил недовольную гримасу. — Коли об уговоре заверещал, так там, помнится, было у нас условлено, что в тот же день, как град наш будет, передадите вы мне черепок того, кто возглавлял набег на караван моего сына! А также вернёте нам награбленное сторицей! Ну и где хоть что-то из обговорённого, а?!

— Башка Святослава, как и обещал, — Тихомир торопливо щёлкнул пальцами, и один из его подручных, Селедар, с позволения Герканта кое-как просочившийся сквозь плотный строй телохранителей владыки, поспешно подсунул своему вожаку грубый полотняный, окрасившийся понизу липким багрянцем мешок, в котором совершенно явно лежало что-то округлое. Шустро сцапав торбу со страшным содержимым, главный советник угодливо поставил её в ноги Эдизу и развязал тесьму. — А награбленное вернём с наваром, как и клялись, да только ваши мощные камнемёты развалили терем, добро засыпав княжескую казну толстенным слоем из обломков известняка глубиной в несколько саженей! Чтоб её теперича отрыть, время треба прилично да людей множество… Посему и прошу, не губите народ! Он нам ещё пригодится на тех же раскопках! Да и кого же мы обирать как липку будем и неволить, коли всех сегодня изведёте под корень… Работяги нужны, дабы ишачить было кому с утра до ночи, ну а воины — чтоб дань вам собирать!.. Как со своих бестолочей, так, глядишь, и до соседей доберёмся…

— М-де, я даже малость сочувствую подданным новой государыни: похоже, нелёгкие времена для них настают, хе-хе! Но насчёт казны-то ты прав, нехорошо получилось; нет вашей вины в этой несуразной несуразности, что приключилась с утреца… — Эдиз долго разглядывал лежащую перед ним в открытом куле голову Святослава, после чего сильно, с досадой пнул её, запустив в толпу придворных, и снова негодующе воззрился на переминавшегося с ноги на ногу смущённого Герканта: — Нет, ну это ж надо умудриться было, запулить из вифирийской катапульты аккурат по нашим сокровищам! Причём дважды! Может, тебя оставить тут разгребать завалы вместе с дикарями, а? Как раз за годик-другой управишься!

— Как прикажешь, так и будет, властитель, — полководец смиренно склонил в поклоне чёрную гриву.

— Ладно, чего не бывает… Ты мне в Нурязиме пригодишься ещё! Главное, тыква этого олуха, князя местного то бишь, с плеч слетела, град наш, ну а золотишко никуда не денется… — Эдиз довольно осклабился. — Но и взаправду, вели-ка немедля своим бойцам не лютовать, людей местных почём зря не губить. Кто, в самом деле, будет наши драгоценности откапывать да опосля дань нам добывать? Негоже убивать индюшку, несущую золотые яйца… Да и поклялся я этому пройдохе именем Тёмного бога, что пощажу костяк людской, коли обязуются платить исправно… Надо же хоть иногда и держать своё слово, аль я не император всевеликий, обещания которого в граните отливаются под пристальным взором самого Ахримана? Ладно, закончили размусоливать; выполняй приказ, мой верный пёс!

— Слушаюсь! — широкоплечий военачальник мигом подозвал к себе нескольких подчинённых рангом поменьше. — Всё слышали? Вояк наших приструнить, да как можно шустрее! Город нужен целым, а людишки — живыми да здоровыми, ибо теперича это очередные наши вассалы, пополняющие казну Ослямбской империи монетами звонкими. Всем всё ясно?! Вперёд тогда, исполнять указание!

— Есть исполнять! — служивые быстро покинули Дворцовую площадь, отправившись усмирять разбушевавшихся шалмахов, дорвавшихся-таки до убийств, насилия, грабежа и разбоя.

Тем временем Эдиз вдруг развернулся к неожиданно захохотавшей Урсуле: — Ты уверена, что желаешь остаться в этих варварских краях? Без тебя мне как-то непривычно в Нурязиме сиживать будет… Твой воспитанник, Зоривес, точно готов занять место придворного мага?

— Более чем! Иначе я бы не ушла! — возмущённо фыркнула горбатая колдунья, после чего гадливо оскалилась: — Ну а здесь меня уже новая ученица поджидает! Правда, она сама пока и не ведает об этом. Хоть и старовата малость, да авось выйдет толк… Талант-то у неё имеется, осталось только его раскрыть, аки цветка бутончик…

— Хорошо, как пожелаешь! Ты много сделала для нашей империи, и удерживать тебя не буду. Если надумаешь вернуться, не стесняйся; приму назад с радостью! Ну а мы завтра уходим из этой дыры! — Эдиз с облегчением крякнул. — Наконец-то! Чтоб я ещё раз лично попелёхал в такое далёко? Да ни в жизнь!

Северо-запад Мирграда. Переулок Колодников. Тюрьма. Вечером того же дня

— Знатный, однако, поруб у нас! Единственное, тесноват малость! — Тихомир вальяжно прошёлся вдоль закрытой сверху крепкой металлической решёткой ямы диаметром шесть метров и глубиной не менее четырёх, обложенной изнутри массивными брёвнами, дабы избежать осыпания аль обвала. Выбраться из данной глубокой ямищи можно было лишь с помощью переносной деревянной лестницы, лежавшей чуть в стороне у стены, слева от входа в острог. Охраняли её четверо ослямов по приказу самого Герканта, решившего на время присутствия шалмахов в Мирграде прибрать к рукам управление местной тюрьмой. — Надобно ещё несколько таких темниц смастерить; чую, пригодятся нам вскорости! — главный советник пакостно захихикал, смачно перед этим высморкавшись себе в подол рубахи. — Хоть в узилище имеется ещё парочка-другая подобных выгребов, да этого явно недостаточно, чтоб принять всех нуждающихся, так сказать… — Тихомир заглянул вниз, торжествующе зыркнув на Ратибора, в гордом одиночестве сидевшего на пятой точке у одной из стен, прямо на земле. Ради такого пленника поруб освободили от других узников, раскидав их по соседним ямам. — Ну что, поговорим по душам, рыжебокий? У-у-ух, давненько я ждал этого момента!

— Ежели есть чего пролаять, так гутарь, не тяни тушканчика за пупочек… — равнодушно буркнул молодой богатырь. Пыл сражения остался позади, и весь ужас произошедшего наконец-то накрыл Ратибора с головой.

«Марфа, Буреслав, Власта… Он любил их пуще жизни! И не уберёг! Не защитил, не сдюжил!.. А может, сам и погубил?! Не рыкни он тогда в горячке, после победы над одиннадцатью ослямами любимую фразу про собак, глядишь, и отвалил бы, как и обещал, в случае поражения шалмахов Эдиз со своим воинством? Теперь же гадать да корить себя можно до бесконечности… А ещё ведь Святослав, Емельян, Мирослав и Яромир сгинули кто вчера, кто сегодня почём зря… Про Светозара, Добролюба, Злату и Жильку лучше уж и вовсе помолчать…» — тягостные думы снежным бураном кружили в головушке у Ратибора.

«Скольких я потерял нынче?.. Перстов на лапах не хватит, чтобы пересчитать… Боги, за что?! Сварог, Перун, Велес, чем я не угодил небожителям?! Неужель я плохо сражался? Или ента просто ваша блажь, над простым смертным так поизгаляться? Проверить, сколько горя способен выдержать человек и не сломаться при этом? А я не хочу взваливать на плечи подобное бремя! Посему прошу: заберите меня тоже к себе в чертоги! К моей семье да братьям по булату! Зачем мне жить… одному?.. Не мило мне всё стало на этом свете, хоть в петлю лезь… Но ведь даже удавиться не получится, ибо спеленали, аки младенца!.. Точно надо мной боги недобро шуткуют…» — одолевали могучего великана горестные мысли.

Ратибор в отчаянии откинул затылок к берёзовому брёвнышку в стенке позади себя, прикрыв глаза, от той взбучки, что ему устроили, ставшие похожими на две узенькие щёлочки. Всё тело нещадно саднило, как будто по нему табун диких рысаков промчался. И вдоль, и поперёк. Кандалы с «рыжего медведя» стаскивать никто и не думал. Как и приглашать к нему знахаря.

— Выживет этот зверюга — хорошо. А коль сдохнет, так ещё лучше! — рявкнул перед уходом Геркант, лично проверивший, в каких «хоромах» пристроили не в меру строптивого русича; надёжны ли оковы, не помчит ли ночью в побег буйный молодец. Военачальник всё никак не мог простить Ратибору загубленной им сегодня сотни-другой ослямов, а также его дерзких речей, брошенных в физиономию правителя Эдиза на Дворцовой площади. А ещё Геркант подозревал, и не без основания, что нашёл того силача, кто одним ударом топора разрубил надвое его младшего брата Байвариса, возглавлявшего охрану принца Шеноза в Великом караване.