Чтение онлайн

— Да что ты балакаешь?! — Ратибор аж поперхнулся от возмущения. — То есть имечком варяжского бога хитрости и обмана? Вот ведь нахалюга!..

— Э-э-э… — Коркют озадаченно почесал свою макушку. Ему только сейчас пришло в голову, что это действительно несусветная наглость, ведь у бриттов имелся свой, довольно обширный пантеон богов, из коего вполне можно было подобрать для клятвы не столь двуликого небожителя. — Усё по чести будет… — уже не очень уверенно промямлил не блещущий умом ватажник, начав наконец-то подозревать, что его собеседник отнюдь не дурак и насквозь видит недалёкий замысел стриженных под горшок негодяев.

— Тебе что, ещё и второй четвертак золотой подогнали, дабы ты меня заболтал тут? — Ратибор между тем мрачно вперился синими очами в растерявшегося охранника.

— Э-эм, вроде того. Калеб попросил уговорить явиться, ежели артачиться начнёшь… Обещал серебра ещё накинуть сверху, коли согласишься!

— М-дя… Мне вот что интересно, как там тебя?.. Фекалькин? Нет? А, Коркют? Е-ех, промазал чутка, а ведь совсем рядом было, пара буковок лишь не сходится… Так вот, вопросец один покоя не даёт. Этот любитель по отхожим местам в полнолуние шастать действительно настолько туп, как кажется со стороны, или же ента он меня считает совсем недалёким?

— У-у-у… Э-э-э… А-а-а… Не понял я, к чему ты это?.. Но слово бриттов, что кремень; Калеб ведь помимо всего прочего ещё и матушкой поклялся…

— А дедушкой запамятовал?

— Да нет, что ты, Ратибор! Всей роднёй горячо уверил…

— Даже старым барашком?

— М-м-м… Конечно!.. И тушканчиком ручным!

— Ента ты сейчас про себя, тыква куриная?

— Э-э-э, чаво?

— Говорю, ясно всё с тобой! Иди, Фекалькин, отсюдова, не утомляй меня более.

— Я Коркют! И что мне переда…

— Передашь этому толоконному лбу, что ежели он заставит меня более десяти вдохов куковать у нужника в томительном ожидании, я его в нём же и утоплю опосля!

— То есть ты будешь?

— Буду.

— Отлично! Ты не пожалеешь! — Коркют радостно умчался, бросив напоследок: — Ведь все проблемы нужно решать миром!

— Так-то посмотрим сегодня, кто из нас ещё пожалеет да как бритты миром проблемы решают, — пробурчал с недоброй усмешкой рыжеволосый гигант, глядя вослед убежавшему стражнику.

— Ты что, рус, и правда решил откликнуться на зов Калеба?.. — закинув руки за голову, на Ратибора удивлённо покосился отдыхавший на ближайшей койке слева светловолосый дан крепкого сложения, лет тридцати на вид, являвшийся соседом молодого богатыря по кузгарским казармам. — Отчаянный… Ты же, надеюсь, разумеешь, что тебя ночью в уборную не на совместное распитие доброго бочонка с элем душистым приглашают?..

— Давно ты тут, варяг? — проигнорировав риторический вопрос, в свою очередь поинтересовался Ратибор.

— В Кузгаре-то? Два месяца и четырнадцать дней ровно. И это, кстати, по здешним меркам немало, ибо тут текучка — страшная!.. Бывает, не успевают за пятки с арены выволочь павшего в бою, а на его освободившийся топчан уже другой зад опускается! Ну а я счёт времени по солнцу веду, дабы не свихнуться, — горестно простонал норманн. — Э-эх, неудачно наша дружина на ялминских торгашей тогда сиганула… Так-то мы тамошних барышников знатно щипали в верховьях Алрозии, но в последний заход купцы ушлые повстречались, на живца нас поймали. Охраны у них оказалось будь здоров!.. Опытные воины попались, пусть и сборная солянка. Разбили нас в сече втрое превосходящими силами, нескольких в плен взяли. Раненых добили, а оставшихся четверых, более-менее целых, ослямам продали, для Кузгара. Из своих лишь я один до сих пор дышу. Остальные на этой проклятой арене полегли… — северянин уныло вздохнул. — Меня, кстати, Гудбранд зовут. По прозвищу Желтоголовый. По цвету волос обозвали, — со смущённой улыбкой пояснил викинг.

— Ратибор, по прозвищу Дурная Кочерыжка, — представился «рыжий медведь». — Так, правда, с недавнего времечка, называю себя только я сам… А скажи-ка мне, Гудбранд Желтоголовый, как Калеб попадёт ночью со своего второго этажа к нам на третий?

— Тебя пример этого Коркюта ничему не научил? — сначала было усмехнувшийся самокритичному замечанию собеседника норманн досадливо крякнул. — На лапу даст страже на посту, и всего делов! Чай, не первый раз… Зарабатывают бритты очень хорошо в Кузгаре. Подозреваю, отстёгивают определённый процент Ельваху, дабы он схлопывал зенки на их пакостные проделки да противников им полегче подбирал.

— Взаимовыгодное сотрудничество, значит… — глубокомысленно протянул могучий великан, также откинувшись на кровати.

— Именно, русич. Из тех свободных вояк, кто поумнее, многие, ведаю, мзду главному смотрителю заносят. В первую очередь за то, чтоб на верную смерть их не посылал.

— Хм… А хозяин Кузгара в курсе?

— А пёс его знает, рыжий! Поговаривают, Джушукан не просыхает. А в таком блаженном состоянии, когда вечно под хмельком, сам понимаешь, можно многого и не подмечать.

— Аль не обращать внимания, считая проступком незначительным, — протянул задумчиво Ратибор. — Закрывать глаза, так сказать, на мелкие проказы своего преданного подчинённого. За кокушки-то взять всегда успеется…

— И такое может быть, — согласно мотнул пшеничной гривой Гудбранд. — Все мы не без греха. Но тебе не над этим надобно кумекать, а над тем, как после полуночи с уборной на своих двоих воротиться! Ты, конечно, бывалый витязь, ента сразу видно, но сильно я сомневаюсь, что в одну рожу он пожалует…

— Уж как-нибудь да сладим, — пренебрежительно хмыкнул Ратибор. — Ты мне лучше проясни, будь добр, один момент: я правильно понял, что разборки между ристальщиками всё же бывают? И Ельвах какую-нибудь очередную склоку может «проглядеть», ежели его подмазать золотишком, верно?

— Верно, — Желтоголовый протяжно зевнул.

— Хм, странно… — Ратибор неторопливо продолжал уточнять представлявшуюся важной перед ночной «беседой» с бриттами информацию. — Он же недавно с упоением нам вещал, что, мол, смерть тем полагается, кто успокоит наглухо кого из собратьев по лихому ремеслу. Или нечистый на руку плешак сию пламенную речь всем новичкам на входе в Кузгар лопочет?

— Так и есть. Да и ключевое слово тут: наглухо, рыжебородый! — дан лукаво улыбнулся. — Если после неудачного разговора кто-то протянет ноги навсегда, тогда да, последствия будут, скорее всего, печальные для учудившего. Ну а ежели эти ноги будут просто переломаны, то есть шанс избежать топора палача. При условии, что покалеченный не должен был в ближайшее время участвовать в каких-либо значимых игрищах. А коли вообще обычным мордобитием разрешится спорная ситуация, без особых телесных повреждений, так и вовсе можно отделаться лишь последним ослямбским предупреждением… Ну, выпороть могут, но есть вероятность, что сквозь пальцы на шалости посмотрит Ельвах; тут всё зависит от того, сколько ему занесли деньжат, от самой ситуации в целом и, конечно, от текущего статуса виновного в проступке бойца…