Чтение онлайн

— Кхм, — озадаченно кашлянул кардинал. — Очень интересно, но всё же так мы никуда не придём. Попробуйте рассказать свою историю с самого начала.

Мы с Ленкой переглянулись. И в самом деле, происходящее начинало выглядеть как-то сюрреалистично. Кафку в этом мире не знали, так что у нас были все шансы стать первооткрывателями жанра.

— Ну что ж, давайте попробуем, — согласился я. — Итак, группа вооружённых людей похитила нас с карнавала. Командовал ими священник, по всей видимости, именно его ваши слуги упоминали как отца Эннио Гвидиче.

— Что… — начал было кардинал, но быстро поправился. — Прошу прощения, продолжайте.

— Похитители привезли нас в этот дом, — продолжил я, — и завели в подвал. Священник очень подробно нам объяснил, что нас похитили по приказу кардинала Алонзо Скорцезе в качестве мести нашей матери. Через некоторое время сложилась такая ситуация, что мы вынуждены были сопротивляться, завязалась драка. В результате все похитители были убиты. Когда мы попытались выбраться из дома и сбежать, нас обнаружили ваши слуги, которые нас и задержали.

Скорцезе молчал, внимательно нас разглядывая. В конце концов он со вздохом сказал:

— Ваша история звучит совершенно невероятно.

— А какой смысл для нас проникать в ваш дом? — заметил я.

— Это соображение меня и смущает. Скажите, как вы сумели расправиться с похитителями?

— Они воспринимали нас как обычных гражданских и не ожидали от нас никакого сопротивления. Фактор внезапности оказался решающим.

— А почему вы сдались слугам?

— Они нам не угрожали, и мы не собирались убивать ни в чём не повинных людей. Мы предпочли попробовать покинуть этот дом мирно.

— Похвально, похвально, — пробормотал Скорцезе. — Ну что же, ваша мать и в самом деле доставила мне некоторые неприятности, но я не держу на неё никакого зла. Собственно, это ведь мои люди на неё напали, хоть и по незнанию. И разумеется, мстить женщине, похищая её детей, было бы последней низостью.

Кардинал помолчал немного, сосредоточенно размышляя о чём-то.

— Преподобный Эннио Гвидиче действительно является… являлся одним из моих помощников, — продолжал он, — но я, разумеется, никаких подобных поручений ему не давал. У меня есть большой соблазн счесть вашу историю выдумкой, но тогда всё становится совершенно необъяснимым. Я всё же исключаю вероятность, что вы пробрались в мой дом, чтобы убить отца Эннио, да и тогда совсем непонятно, откуда взялись остальные убитые, которые не являются моими слугами. Таким образом, есть определённые соображения в пользу вашей версии событий, но в таком случае я не могу понять мотивов своего помощника.

— А враги у вас есть, ваше высокопреосвященство? — спросил я светским тоном.

— Мы все братья во Христе, — слегка улыбнулся кардинал, — но некоторые братья и в самом деле не испытывают ко мне братских чувств.

— Давайте на секунду представим, что ваш помощник выполнял поручение этих самых некоторых братьев.

— Давайте, — с интересом посмотрел на меня Скорцезе.

— И если вдруг вскоре к вам постучится полиция, то все непонятности сразу объяснятся.

— Вы клоните к тому, что вас хотели убить и объявить меня виновным?

— Нет, это мне кажется маловероятным, — покачал головой я. — Тогда не нужно было бы так настойчиво объяснять нам, что нас похитили по вашему приказу. А главное, нашу мать не устроило бы простое объяснение. Она сама докопалась бы до истины и наказала всех причастных. У неё хватило бы возможностей для этого, будь это сам папа.

— Будь это сам папа, — задумчиво повторил кардинал. — Ну хорошо, тогда какой вариант вам кажется более подходящим?

— Давайте представим, что в поисках нас в ваш дом врываются, скажем, гвардейцы, или может, какое-то спецподразделение полиции. Они обнаруживают, что вы похитили нас и пытались убить, но мы, сопротивляясь, убили вас. При этом преподобный Эннио Гвидиче со слезами раскаяния на глазах рассказал бы, что нас похитили по вашему приказу, и что с нашей стороны это была самооборона.

— Интересная версия, — согласился кардинал. — Но есть же свидетели, мои секретари, к примеру.

— Все неудобные свидетели были бы убиты, сопротивляясь полиции.

— Но вы ведь рассказали бы, что вы меня не убивали?

— Наше слово против слова папы, — с намёком сказал я. — Я полагаю, показания вашего помощника оказались бы решающим свидетельством. Мы иностранцы, которым гарантирована неприкосновенность, поэтому никто не стал бы проводить полное следствие и проверять его слова. Зачем это делать, если никого невозможно судить? Дело просто закрыли бы — оно ведь совершенно ясное, не так ли?

Кардинал глубоко задумался.

— И в самом деле гладко выходит, — наконец сказал он. — А если папа намекнёт, что вы отрицаете это потому, что боитесь мести моих родственников, то на ваши слова и вовсе перестанут обращать внимание. Затем ради вашей безопасности папа срочно отошлёт вас домой, и эта версия окончательно станет бесспорным фактом. Вы знаете, господин Кеннер, ваше предположение выглядит отвратительно правдоподобным. Как минимум, оно прекрасно всё объясняет.

— В целом великолепный план, согласитесь, ваше высокопреосвященство, — сказал я. — Папа нашёл людей, на кого можно совершенно безопасно свалить ваше убийство, и при этом никто не станет его расследовать. А мы-то гадали, зачем папа потребовал, чтобы я сопровождал мать в этой поездке.

— Вы правы, господин Кеннер, — вздохнул Скорцезе. — В таких делах самое сложное — это избежать расследования или хотя бы заставить его пойти по нужному пути. Люди папы нашли блестящее решение, и кажется, я догадываюсь, кто автор этого замечательного плана.

— Я думаю, ваше высокопреосвященство, что вам нужно срочно покинуть этот дом, — сказал я. — Для того чтобы обсудить таланты сотрудников папы, лучше выбрать более подходящее время. Если моё предположение верно, то для вас смертельно опасно находиться рядом с нами. Сейчас люди папы ждут, пока отец Эннио Гвидиче не убедит нас, что похищение произошло по вашему приказу, но вряд ли на это отвели много времени. Полагаю, этот дом с минуты на минуту будет окружён.

— Надеюсь, что вы ошибаетесь, — мрачно сказал кардинал, вставая, и обратился к секретарю: — Лоренцо, ты слышал? Мы убегаем, прямо сейчас. А вы, молодые люди?

— Мы должны остаться, — ответил я. — Трупы в подвале рано или поздно свяжут с нами, и объяснить их потом будет гораздо сложнее.

— Резонно, — согласился Скорцезе, — но как вы собираетесь их объяснить?

— Ложь для нас неприемлема, — ответил я, — но мы вполне можем недоговаривать или вводить в заблуждение. Главное, нужно как-то обойти роль преподобного Эннио. Идеально будет, если удастся создать впечатление, что он сражался с бандитами и погиб от их руки.

— Разумная мысль, — с уважением посмотрел на меня кардинал. — Жаль, что наше знакомство состоялось при столь неблагоприятных обстоятельствах, но надеюсь, что у нас ещё будет возможность встретиться. До свидания, господа! Я прикажу слугам проводить вас в гостиную, а если ваши предположения всё-таки неверны, и никаких гвардейцев не появится, то они помогут вам вернуться домой.

Мы вежливо поклонились.

— Удачи вам, ваше высокопреосвященство, — пожелал я.