Чтение онлайн

— Баранов в этом участвовал? — удивился я, глядя на Феликса.

Феликс скромно улыбнулся:

— Умение договариваться — ключ к успеху, Николаев. Я не подкупил его, если ты об этом, — уточнил он, заметив мой прищуренный взгляд. — Просто напомнил, что на его дежурстве никто не хочет праздников с драками или нелегальной выпивкой. А чай и торт — это же чистая невинность. Ну ладно, подкупил… Но чем — не скажу!

— Не на ту службу вы отправились, Феликс Феликсович, — заметил Аполло Безбородко. — Поступи вы на дипломатическую службу, империя бы все войны закончила.

Все рассмеялись, а я пристально взглянул на всех своих друзей. Порой не хочешь признавать, как важны те, кто стоит рядом. Стараешься не привязываться, потому что риск потерять их очень велик. Да, все там будем, но… Преобразователи, воины — у большинства из них век короче. И боль от утраты каждый раз настоящая. Не та, что притупляется раз за разом.

Но эти ребята уже заняли место в моем сердце. Мы всего полгода были под одной крышей, а я уже прикипел ко многим из них.

Час пролетел незаметно. Пока мы пили чай, разговаривали и шутили, прощаться не хотелось. Казалось, будто это был единственный момент спокойствия за последние месяцы — никакой тревоги, аномалий, интриг и угроз.

Лева похлопал меня по плечу.

— Ну что, Леш, теперь аттестация — и первое офицерское звание? А там — балы, красавицы, лакеи…

— И распределение на практику, — отозвался я.

Феликс захохотал:

— Ты даже совершеннолетие умудряешься не воспринимать как праздник! Николаев, ну ты даёшь.

Андрей поддержал смех:

— Вот поэтому он и командир. Никакой романтики, всегда начеку.

— Должен же кто-то прикрывать ваши задницы, — парировал я, подмигнув им. — К слову об этом. Сейчас Баранов всех нас разгонит. Давайте не усугублять ситуацию.

Праздник праздником, а с завтрашнего дня нас снова ждали учебные тревоги, тренировки и магические упражнения.

Сержант Баранов, видимо, всё это время стоял где-то за дверью, и ровно через час он появился в проёме, хлопнув ладонью по косяку:

— Всё! Веселье закончено, орлы! По койкам! Кто опоздает на построение — будет сдавать физнормативы мне лично.

Раздалось дружное ворчание, но ребята не спорили — все понимали, что позволенная поблажка была большим подарком. Баранов был строг, но справедлив, и если бы не он, этой вечеринки точно бы не было. И все же, чем его умудрился подкупить Феликс?

Я собрал упаковку от торта и помог Андрею убрать лишние кружки. Феликс с видимым сожалением уносил последние куски сладостей, завернув их в пергамент.

— Утром доедим, — объяснил он мне с серьёзным видом. — В казарменной столовой такое не подают.

Мы вернулись в спальную комнату, и я направился к своей кровати. Но ребята не спешили разбредаться по койкам. Вместо этого они столпились возле шкафа и с чем-то возились.

— Вы чего там?

— Мы тут подумали, — начал Андрей с широкой улыбкой, держа за спиной что-то завёрнутое в бумагу, — день рождения должен быть с подарками. Так что… держи.

— Подарки? Вы серьёзно? — пробормотал я, но уже начал улыбаться.

Андрей гордо развернул свёрток и вручил мне тяжёлую, внушительную книгу. Переплёт был из тёмной кожи с золотым тиснением, а на обложке красовалось название: «История Выборгской губернии» под редакцией профессора Анисимова.

— Ух ты! Анисимовская монография… Это же редкость! — воскликнул я, переворачивая книгу в руках.

Андрей ухмыльнулся:

— Специально для тебя, любитель истории и архивов. Придётся читать от корки до корки, Николаев, не отвертишься.

— Да ты просто благодетель, Романов, — отозвался я, сдерживая улыбку. — Спасибо.

Следующим выступил Феликс. Он подошёл ко мне с видом победителя и протянул аккуратную серебряную флягу с изысканным узором.

— Вот, держи, — сказал он, ухмыляясь. — Для особых случаев.

Я приподнял бровь и осторожно открутил крышку. Из фляги тут же донёсся тонкий аромат дорогого виски.

— Феликс… Ты все же у нас контрабандист.

Он хитро подмигнул:

— Я — Юсупов. Мы не контрабандисты. Мы просто умеем доставать нужное.

Судя по аромату, виски был отменным. Зато, кажется, я начинал понимать, чем Феликс подкупил сержанта…

Лева Львов шагнул вперёд и протянул мне футляр с перьевой ручкой. Она была гладкой, металлической и блестела в свете лампы.

— Чтобы писала всегда и везде, — серьёзно сказал он. — Стальная. Выдержит любую передрягу, даже если тебя снова в аномалию швырнёт.

— Спасибо, Лева, — ответил я, испытывая странное тепло. Ручка была простой, тяжёлой и надёжной — настоящая рабочая вещь.

Следующим подошёл Миша Эристов с квадратной коробкой в руках.

— А это тебе к кофе, Николаев, — ухмыльнулся он и вручил мне коробку с конфетами ручной работы. — Сладкое помогает от всех бед, проверено мной лично. А уж швейцарский шоколад точно подсластит любую пилюлю.

Я засмеялся и стиснул его плечо:

— Не ожидал, Миш, но приятно. Спасибо.

Наконец, выступил Аполлон Безбородко. Он шагнул вперёд и протянул мне небольшой блокнот в кожаной обложке. На обложке было тиснение в виде незатейливого орнамента.

— Помнишь, я говорил тебе, что каждый должен сам писать свою историю? — сказал он, не изменив своему серьезному выражению лица даже сейчас. — Теперь у тебя есть место, где её писать.

Я молча принял блокнот и пробежался пальцами по гладкой коже. Что-то в этом подарке показалось мне особенно личным.

— Ребята… — начал я, чувствуя, как у меня перехватывает горло. — Спасибо вам. Правда.

Общее уханье, шутки и похлопывания по спине заразили меня теплом. Все эти подарки, шутки и простые слова ребят показывали, что я здесь не только курсант, а ещё друг и часть их маленького мира.

В библиотеке снова не топили.

Высокие окна пропускали серый свет хмурого питерского дня, а запах пыли и старых книг переплетался с лёгким ароматом чая, который кто-то принёс тайком в термосе — только так и получалось греться. Мы всей группой расположились за длинным дубовым столом в углу зала, чтобы не мешать другим курсантам, и разложили вокруг себя кучу конспектов, учебников и черновиков.

— Так, кто следующий? — спросил Андрей и заглянул в список. — Зубова.