Чтение онлайн

Я кивнул:

— Согласен. При свидетелях провести такую манипуляцию непросто. Значит, Боде должен был хотя бы несколько минут остаться наедине с психомагом. Проверим список — и это даст нам хотя бы ниточку.

— Только не стоит забывать, что все эти люди носят высокий ранг, и у них есть покровители, — отозвалась начальница.

— Тогда начните с тех, кому выгодно подставить вас. Кто в Спецкорпусе может быть заинтересован или связан с тем, кто заинтересован в этом? — спросил я напрямую, глядя на её профиль.

Она усмехнулась:

— Боюсь, их немало, Николаев.

Интересно, почему? Но ехидничать я не стал. Женщине и так было нелегко, а я все же вызвался ей помочь. Не время для злорадства.

Я нахмурился:

— Значит, вам нужно напрячь память, ваше превосходительство. Кому вы мешаете? Кому перешли дорогу? Кто на вас зол?

— Ваш отец, например, — тут же отозвалась начальница.

— Не в его стиле.

— Разумеется. А вы, Николаев, можете с легкостью припомнить всех, кому перешли дорогу?

Я улыбнулся и покачал головой.

— Вот именно, — продолжила она. — Но я займусь этим сегодня же. И постараюсь восстановить график Боде в тот день. Как чувствовала — успела сделать копию страниц его ежедневника, прежде чем оригинал забрали.

— Сообщите мне, если что-нибудь найдете.

— Конечно, Николаев.

Мы замолчали, каждый погружённый в свои мысли. Шереметева объезжала пробки по переулкам. Наконец, машина мягко въехала на Большую Морскую улицу, где нас окружали старинные фасады зданий. Атмосфера сменялась — вместо праздничной суеты здесь царило спокойствие и аристократическая строгость.

— Почти приехали, — заметила Шереметева. — Какой дом вам нужен?

— Фаберже.

— Витиевато развлекаетесь, Николаев…

Каменные стены здания с огромными окнами возвышались над тротуаром. Когда «Шатун» плавно остановился перед этим монументальным сооружением, я заметил изящную вывеску над массивными деревянными дверями: «Магазин-салон Дома Фаберже».

Лариса Георгиевна бросила взгляд на вывеску и многозначительно улыбнулась, но комментариев не последовало.

— Счастливого Рождества, Николаев, — пожелала она, прежде чем я вышел из машины.

— И вам, Лариса Георгиевна, хорошего праздника, — ответил я, заметив в её глазах лёгкую тень грусти.

— Благодарю. На связи.

Она улыбнулась с теплотой, но я не мог не задуматься, где и с кем Шереметева проведёт этот вечер. Рождество — семейный праздник. Шереметева же — одиночка. Для большинства знатных домов это был единственный повод собраться всем составом. Но сын её далеко, а среди светской толпы празднование может стать лишь формальностью.

Я проводил взглядом удаляющийся черный автомобиль и направился к магазину.

— Добро пожаловать в фирменный магазин-салон Дома Фаберже! — швейцар мгновенно приметил во мне обеспеченного клиента и распахнул двери.

Едва я сделал шаг, как на меня буквально обрушилась атмосфера роскоши и изысканности. Пол из белоснежного мрамора отражал яркий свет множества хрустальных люстр, подвешенных под высоким потолком. Вдоль стен располагались витрины из толстого стекла, в которых переливались бесчисленные драгоценности. Камни, казалось, оживали под этим светом, играя яркими бликами и соблазняя примерить украшения.

Магазин был полон покупателей, преимущественно мужчин, одетых с иголочки. Некоторые выглядели слегка взволнованными — видимо, спохватились о подарках в последний момент. Продавцы, облачённые в строгие костюмы, сновали между ними, демонстрируя изделия с утончённой грацией.

— Добрый день, Алексей Иоаннович, — раздался учтивый голос. Я обернулся и увидел молодого мужчину, чья безупречная осанка и уверенные движения выдавали профессионала. — Семён Аркадьевич, старший консультант, к вашим услугам. Для меня честь помочь вам. Скажите, как я могу угодить вашей светлости?

А он быстро меня срисовал и опознал, моё уважение. Впрочем, сегодня я не скрывал свой ранговый перстень.

— Здравствуйте, Семён. Я ищу подарок для одной дорогой мне особы, — коротко ответил я, стараясь не раскрывать деталей.

Продавец улыбнулся и тут же понизил голос.

— Разумеется, ваша светлость. Позвольте уточнить: вы предпочитаете, чтобы это было украшение или, возможно, что-то декоративное — статуэтка или, например, шкатулка? Для яиц еще рановато, впрочем, и на них можно оформить предзаказ…

— Думаю, все же украшение, — улыбнулся я. — Однако я хотел бы приобрести нечто памятное, со смыслом. Что-то небольшое, что дама могла бы носить при себе. И что было бы уместно подарить дорогому человеку, с которым еще нет официальных договоренностей.

Продавец мгновенно ухватил суть и улыбнулся.

— Превосходно, ваша светлость. Хотите ли вы, чтобы подарок имел практическую ценность?

— Не обязательно. Главное — чтобы он был памятным и красивым.

— Понимаю. Не могли бы вы подсказать, предпочитает ли данная особа желтый или белый металл? А также, какие камни ей нравятся?

— Она часто носит наше русское золото. Ей нравятся изумруды и алмазы.

Консультант слегка поклонился.

— Благодарю за столь ценные сведения. Прошу пройти со мной, ваша светлость, — он жестом пригласил меня в отдельный зал, предназначенный для высокопоставленных клиентов.

Здесь все было еще роскошнее. Хотя, казалось, дальше уже некуда. Мягкие кресла, столы из драгоценного чёрного дерева и отдельная витрина с эксклюзивными изделиями. Мне предложили кофе — крепкий, чёрный, без сахара. Удивительно, но они успели выведать и мои предпочтения. Хотя в салон Фаберже я заходил впервые.

Хорошо работает их торговая разведка…

Семён вскоре вернулся, неся на черной бархатной подушке три украшения. С благоговением пред произведениями искусства, стараясь даже не дышать на драгоценности, он опустил их на столик передо мной.

— Позвольте представить вам наши лучшие варианты, — начал он с лёгким поклоном. — Первое изделие — перстень из красного золота с прямоугольным уральским изумрудом, обрамлённым якутскими бриллиантами. Его строгий, но изысканный дизайн подчёркивает вкус и элегантность и будет уместен при любых обстоятельствах. Он станет идеальным акцентом для изящной женской ручки…