Чтение онлайн

— Ну, за встречу, — произнес я, поднимая рюмку.

— И за дружбу, — с улыбкой добавил Толстой. — Надеюсь, ты не за рулем.

— Такси возьму. Я же не дурак отказываться от такого напитка!

Мы чокнулись и сделали первые небольшие глотки. Я довольно кивнул.

— Хороший выбор. Сразу чувствуется — царский напиток.

— Само собой. Полугар — штука серьезная, вон, как греет, — Толстой поставил рюмку и принялся за сельдь. — И что важно — голова утром свежая. Ну, рассказывай, как закончилось то дело, в которое ты меня втянул.

Я усмехнулся.

— Именно так, как и запланировали. Правда, моему товарищу влетело от отца за пьянку, но это уже мелочи. Главное, что все отделались легким испугом.

Толстой удовлетворенно кивнул и отправил в рот кусочек бородинского хлеба с килькой. Он выглядел довольным, но его взгляд оставался серьезным.

— А ты никому больше не рассказывал о моем участии?

Я отрицательно покачал головой.

— Конечно, нет. Я же не идиот, чтобы подставлять тебя. С тебя же потом «Четверка» не слезет.

Толстой испытующе посмотрел на меня и произнес:

— А ведь у тебя была возможность меня сдать… Я ведь знаю, что они за мной следят. И что ты водишь дружбу кое с кем из Четвертого отделения. И ты, выходит, им не доложил?

Я поставил полупустой лафитник на стол и уставился Стагнису прямо в глаза:

— Я не сдаю друзей. Или, по-твоему, должен был?

— Да черт тебя знает, Алексиус. В этом мире у тебя репутация законопослушного правдоруба.

Я подался вперед и почти навис над столом.

— Вспомни, Стагнис, — я понизил голос так, что меня мог слышать лишь мой собеседник. — Там, в прошлом, я хоть раз тебя подводил? Кроме того момента, когда не успел тебя спасти…

Мой старый боевой товарищ покачал головой, не отводя взгляда.

— Ни разу.

— Так с чего ты взял, что сейчас что-то изменилось?

Стагнис сидел напротив меня, задумчиво постукивая пальцами по ножке лафитника. За окном ресторана лениво текла вечерняя жизнь Петербурга: дорогие автомобили проезжали по брусчатке, спешащие прохожие, кутаясь в пальто, пересекали улицы, а в воздухе висел сырой запах приближающейся оттепели.

В мягком свете свечей лицо Толстого-Стагниса выглядело непривычно серьезным. Он чуть наклонился ко мне и негромко, почти шепотом, сказал:

— Этот мир… он другой, Алексиус. Более испорченный. Сложный. Местами даже больной.

Я прищурился, наблюдая за ним. В глазах Толстого-Стагниса отражался свет люстры, но в его взгляде было что-то еще — тень тревоги, сомнение или, быть может, даже страх.

— Люди здесь разобщены, — продолжил он. — Ценности искажены. Я боялся, что ты поддашься неписаным законам этого мира, станешь частью его, растворишься в нем. Но теперь я вижу: ты все еще тот Алексиус, каким я тебя знал. И это меня радует.

Я медленно поднял лафитник и сделал глоток. В зале было людно, за соседними столиками негромко переговаривались офицеры и чиновники, где-то позади раздавался смех светских дам. Здесь, в этом уютном ресторане, казалось, ничего не угрожало привычному порядку вещей. Но я чувствовал, что наш разговор касается чего-то большего, чем просто нравы и ценности.

— Значит, все же веришь, что я не поддался? — я слегка усмехнулся, ставя бокал на стол.

— Вижу, что не поддался, — уверенно ответил Стагнис. — И это важно. Это значит, что я могу тебе доверять.

Мы снова обменялись тостами и сделали заказ. Я выбрал бефстроганов, а Толстой — пожарскую котлету с гарниром. Официант молча кивнул и удалился. Некоторое время мы просто молчали, каждый обдумывая сказанное. Наконец, я заговорил:

— Мне нужно будет выяснить через брата, почему застряли поправки к закону, который тебя интересует.

Стагнис взглянул на меня внимательно, будто пытаясь прочитать по моему лицу больше, чем я сказал. Потом кивнул:

— Благодарю. Это не моя личная прихоть. Это вопрос безопасности для всей империи.

Я склонил голову:

— Прекрасно это понимаю.

После ужина я предложил подвезти Толстого до дома. На улице уже ждали таксисты в автомобилях всех классов и моделей. Мы без лишних разговоров сели в первую попавшуюся «Омегу», и я назвал адрес Толстого:

— Фонтанка, пятьдесят шесть, пожалуйста. Со стороны набережной.

— Рубль, господин.

— Хорошо. Едем.

Дорога до Фонтанки заняла не больше пятнадцати минут, но разговор у нас со Стагнисом не прерывался.

— Если бы сегодня я встречался не с тобой, мне бы досталось от жены, — со смешком сказал мой друг, поправляя перчатки. — Но ты ей очень нравишься, так что я спасен.

— Рад это слышать, — усмехнулся я.

Вскоре таксист остановил машину у дома с тремя высокими арками. Толстой потянулся за кошельком, но я отодвинул его руку с купюрами и сам расплатился за поездку. Машина тут же уехала, оставив нас в ночной тишине.

— Зайдешь на чай? — спросил он.

Я покачал головой:

— Уже поздно. Полагаю, твои дети скоро лягут спать, а если я появлюсь, то нарушу положенный порядок вещей. Не хочу мешать и раздражать твою супругу.

Толстой усмехнулся и постоял несколько секунд, словно раздумывая, а затем я, собравшись с духом, сказал:

— Ты знаешь, я был с тобой честен и теперь хочу такой же честности от тебя.

Он медленно повернулся ко мне.

— О чем ты, Алексиус?

— Это ты совершил ментальное воздействие на адъютанта Шереметевой, Боде? — спросил я прямо.

Глаза Толстого на мгновение сузились. Он ничего не сказал, но я уже видел ответ в его взгляде.

— Больше некому, — продолжил я. — Я сомневался до последнего. Но после того, как ты помог мне в «Медведе», сомнений почти не осталось.

Толстой нахмурился и повернулся ко мне всем корпусом.

— Значит, ты разыграл то происшествие, чтобы проверить меня? — с раздражением спросил он. — А просто спросить было не судьба?

— Нет, совпадение получилось случайным. И я действительно благодарен тебе за помощь. Но вопрос с Боде я хочу прояснить — это важно лично для меня. Ведь теперь я оказался на его месте, а дело моего предшественника выглядит странным. Ты ведь понимаешь, что некоторые могут обвинить и меня?

Мой старый товарищ долго молчал, глядя мне в глаза. Затем тяжело вздохнул и кивнул: