Чтение онлайн

Я никак не показал своей реакции. И хотя внутри всё сжалось от сожаления, лицо моё оставалось каменным. Я жестом велел Юрьевскому говорить дальше.

— Он сам вышел на нас. Ещё при моём отце. Именно Толстой показал ему потенциал аномальной энергии… Сначала просто предоставлял отчёты, потом — координаты, образцы. Встречи были… все происходило в строжайшей секретности. Он всегда следил, чтобы не оставить следов. Подлинный мастер работы в тени.

— Где происходили встречи?

— Несколько раз — на территории Римского клуба. Неофициально. Он всегда приходил с запозданием. Уходил раньше. Всегда оставался в тени. Я долгое время даже не знал, как он выглядит. Но его разработки… Черт, да никто в мире не видел ничего подобного…

Я нажал кнопку. Щелчок — запись остановлена. Затем вновь нажал «воспроизведение». Сквозь хриплое шипение диктофона прорезался голос Юрьевского:

«Профессор Толстой. Илья Андреевич. Он сам вышел на нас… Встречи — на территории Римского клуба…»

Я дослушал до конца и отключил устройство. Что ж, теперь проще. Не легче, но проще. Пульс всё ещё стучал в ушах. Но доказательство теперь было. Пусть слабое, и все же это хоть что-то на случай, если Юрьевский погибнет до суда.

— Если тебя убьют, — сказал я, убирая диктофон обратно в карман, — запись останется. Так что теперь ты, Николай Владимирович, перестал быть столь важной целью. И охота за тобой теряет смысл.

Юрьевский мрачно рассмеялся.

— Только не для него. Толстой-то не знает, что я уже рассказал. Для него я всё ещё носитель. А значит — мишень. И вместе со мной все вы.

— Ну что ж, — сказал я, откинувшись на спинку сиденья. — Когда доберётся, я буду ждать. Со всем радушием, на какое только способен.

Мы прибыли на место далеко за полночь — шел уже третий час.

— Прошу ваша светлость. И вы, ваша светлость.

Туманов выбрался первым и лично контролировал каждый шаг пленника. Я чувствовал себя микроскопом, которым забивали гвозди. Да, было разумно отправить меня охранять самого ценного пленника. Но сердцем я был не здесь, а в Петербурге. С теми, до кого мне и правда было дело.

— Сюда, господа.

Ропшинский дворец производил удручающее впечатление. Теперь громада, где когда-то давали пышные балы и где скончался император Петр Третий, казалась всеми забытой. Комплекс построек спрятался среди елей и старых дубов юго-западнее Петербурга.

Снаружи Ропша выглядела, как и подобает списанной в утиль императорской даче: облупившаяся штукатурка, облезающая крыша, щели в оконных рамах. Но стоило пересечь кованую ограду с едва заметной эмблемой охраны, как начиналась совсем иная реальность.

Патруль в форме гвардейской службы двигался по периметру молча и чётко. Каждые пятьдесят метров — скрытая камера, замаскированная под старинный фонарь. В кустах — датчики движения, тактильные и эфирные. Барьер, тонкой пеленой свисавший с неба, ощутимо дрожал, если к нему приближались. Им управляли маги не ниже Рубинового ранга, сменявшиеся каждые два часа. Казалось, даже в Петропавловке было проще.

— Это здесь, — сказал Туманов и отстранился, показывая нам наше новое пристанище.

Домик выглядел скромно: одноэтажный коттедж с мансардой, обшитый деревом. Однако всё внутри выдавало истинное назначение этого места.

Артефактные плиты под полами — специальные ловушки, готовые взорваться по активации. Экранированные окна. Лампы с аварийной подзарядкой, собственный колодец и дизельные генераторы.

Сама обстановка была спартанской — две спальни, общая комната с камином, бронированные ставни, тяжёлые двери. Никаких лишних деталей. Из утвари — только самое необходимое. Зато стена в холле была увешана артефактным оружием, как в лучшей имперской оружейке.

Я огляделся, кивнул. Устроились. Туманов проводил Юрьевского в отдельную комнату под охраной, а я, вжавшись в кресло у камина, бросил взгляд на тёмное окно.

— Зарядник есть? — спросил я у одного из гвардейцев. — Телефон сел.

— Не рекомендуется использовать личные устройства, ваша светлость, — отозвался один из бойцов. — Вас могут засечь.

— Я не буду никому звонить. Мне надо узнать, есть ли новости от… товарища. Кроме того, если за нами следили от самой Петропавловки, то вряд ли наше местонахождение надолго останется тайной.

Гвардейцы переглянулись.

— Но все было проделано по протоколам, в строгом соответствии…

— Петропавловская крепость тоже была защищена по всем протоколам, — отозвался я. — И это не помешало Толстому успешно на нее напасть. Понять бы еще, каким образом… Дайте уже зарядник, чтоб вас!

Гвардеец с сомнением, но всё же полез в сумку и протянул мне зарядное устройство. Я воткнул провод в телефон, штекер в розетку. Экран замигал, корпус начал нагреваться.

Я сидел, наблюдая, как в телефон возвращалась жизнь. Наконец, экран вспыхнул, и посыпались уведомления.

Сообщение от контакта Виктор Николаев:

«Брат, где ты? Мы ничего не знаем. На Петропавловке что-то случилось».

Сообщение от контакта Таня:

«Лёша, пожалуйста, ответь. Мы не можем до тебя дозвониться. Мамочка волнуется, я тоже. Где ты?»

Сообщение от контакта Ида Юсупова:

'Я слышала про взрыв. Бал пришлось остановить, гости разъехались. Ты в порядке?"

«Ради всего святого, ответь! Я не знаю, где ты, и с ума схожу!».

Пульсирующее уведомление внизу экрана сообщало о почти десятке пропущенных вызовов:

Аграфена (2 пропущенных)

Виктор Николаев (1 пропущенный)

Матушка (1 пропущенный)

Ида Юсупова (2 пропущенных)

Феликс Юсупов мл. (5 пропущенных)

— Да что ж такое…

Я уже хотел нажать на кнопку вызова, как вдруг пришло новое уведомление.

Сообщение от контакта Феликс Юсупов мл.:

«Алексей, у нас ЧП. Ида исчезла. Пропала из собственных покоев. Я поднимаю всех на уши. Если это связано с твоими тайными делами, я тебя убью».

Тишина в доме на территории Ропшинского дворца была почти абсолютной. Только где-то за стенами потрескивал камин, да изредка слышался шорох шагов гвардейцев за окнами. Я сидел в тени, глядя на экран телефона, где мигало последнее сообщение от Феликса. «Ида исчезла.»

Я стиснул зубы так, что скулы свело. В голове тяжело гудело, как перед бурей. И в этот момент телефон снова вспыхнул — входящий вызов.

Номер — неизвестный.

Я медленно поднял трубку.

— Алексей, — раздался в динамике спокойный, уставший голос. Голос человека, которого я знал слишком хорошо. Профессор Толстой. Или, вернее, Стагнис.

— Ты сдался? — холодно спросил я, чувствуя, как внутри всё стягивается в тугой узел.

— Нет, — его голос был ровным, без надрыва. — Но у нас есть вопрос, который необходимо решить.