Чтение онлайн

— Со старого места ушли ненадолго по своим обстоятельствам, — пояснила она. — А работали мы раньше с аристократами. Фамилий назвать не могу, но вы все эти фамилии слышали. Вот как разберёмся со своими делами, так обратно и вернёмся.

Да, всё правильно, с аристократами мы раньше и работали. И не только с ними. И потом обратно на старое место вернёмся. А для меня это хорошее напоминание, что Высшие всегда говорят правду, вот только не всегда можно понять, какую именно правду они говорят.

С громким металлическим лязгом захваты открылись и оттолкнули дирижабль от причальной мачты. Я пошатнулся от мягкого толчка и ухватился за первую попавшуюся железку, чтобы устоять на ногах.

— Главное, за рычаги так не схватись, а то Фрида прибежит и крик подымет, — с иронией заметила Гана. — Первый раз на дирижабле? У вас же вроде свой есть.

— А ты-то, я гляжу, точно знаешь, что у нас есть, — с досадой парировал я.

— А ты думал, что тебя кто-то без присмотра оставит? — хмыкнула Гана. — Наивный. Всё я знаю, вплоть до того, какие счета приходят твоей жене из кондитерской. И чем я не образцовая тёща?

— Образцовая, образцовая, — пробурчал я, просто чтобы оставить за собой последнее слово.

Где-то наверху завыли баллонные насосы и дирижабль плавно пошёл вверх, а я почувствовал лёгкое головокружение от быстрого набора высоты. Резко зазвенел звонок машинного телеграфа, и стрелка, качнувшись, переползла на «Малый ход».

— Доводи до двухсот оборотов, — сказала Гана. — Только двигай ручку постепенно и понемногу. Двигатель большой, реагирует очень медленно.

— Есть двести оборотов, старший, — откликнулся я, потихоньку прибавляя газ.

Дирижабль заложил глубокий вираж, и через некоторое время машинный телеграф зазвенел снова, а стрелка переместилась на «Экономический».

— Поднимай до четырёхсот оборотов и отдыхай, мы дальше так этим ходом и пойдём, — распорядилась Гана. — А вот ещё, кстати: зайди к Лине за чаем и какими-нибудь булочками. Попьём хоть чаю, а то замоталась я что-то.

Да-да, замоталась ты, старший механик, полировать ногти в мягком кресле. Впрочем, меня она тоже никак не напрягала, так что не мне тут жаловаться.

Я двинулся по коридору в сторону камбуза, но проходя мимо иллюминатора, машинально отметил какое-то несоответствие. Что-то было не так. Я вернулся чуть назад на то же место и снова посмотрел в иллюминатор. Вроде всё нормально — небо, облака, солнце… солнце! Утреннее солнце стояло по левому борту ближе к носу, а должно было стоять ближе к корме. То есть мы летели не на юго-запад, к Киеву, а примерно на юго-восток, почти перпендикулярно нужному курсу. Я направился на мостик, где обнаружил Фриду, которая сама стояла у штурвала.

— Фрида, а почему мы на юго-восток летим? — задал я вопрос в лоб.

— Потому что Рязань на юго-востоке, вот почему, — спокойно объяснила Фрида.

— Мы же должны в Киев лететь!

— И в Киев полетим, — меланхолично согласилась Фрида. — Но сначала в Рязань. Ну что ты смотришь так? Хороший фрахт до Рязани подвернулся в последнюю минуту. Будто сам не знаешь, как оно у нас бывает.

Откуда мне-то знать, как оно у вас бывает? Я же ненастоящий воздушник, я ещё вчера даже и не подозревал, что вот-вот стану покорителем небес и всё такое.

— Не куксись, — ободрила меня Фрида, — долетишь куда там тебе надо. Днём раньше, днём позже — какая разница?

Ну да, если чувствуешь потребность куда-то спешить — иди понаблюдай как растут деревья. Я вздохнул и двинулся на камбуз, где Алина с Ленкой о чём-то секретничали, поедая тёплые плюшки. Алина без вопросов вручила мне поднос с чайником и горкой плюшек.

— Вы, кстати, знаете, что мы прямо сейчас летим в Рязань? — спросил я. — Только оттуда полетим в Киев, если, конечно, не подвернётся хороший фрахт в какое-нибудь другое место.

— Долетим, не волнуйся, — махнула рукой Алина.

Да, я волнуюсь, а вот почему ты не волнуешься? Я хмыкнул и забрал поднос. У нас в двигательном, разливая чай, заметил Драгане:

— Фрида говорит, мы сначала в Рязань летим, только оттуда в Киев. Наверное.

— Днём раньше, днём позже, — равнодушно отозвалась Драгана, слово в слово цитируя Фриду, и потянулась за плюшкой.

И в этот момент я, наконец, нашёл объяснение всем странностям, которые не давали мне покоя. Похоже, что Алина с Драганой рассматривают нашу поездку чем-то вроде каникул. Разумеется, им действительно нужно в пещеру, никто меня не обманывал. Но попутно они собрались как следует повеселиться вдали от подчинённых и деловых партнёров. Скорее всего, эти псевдошпионские затеи тоже из разряда развлечений — мне кажется, в случае реальной необходимости Драгана с Алиной организовали бы всё как минимум не хуже меня.

Правда, мне пока что непонятно, почему Драгана так легко перешла с нами на совершенно неформальный стиль общения, больше подходящий для старых друзей. Возможно, здесь сыграли свою роль наши дружеские отношения с Алиной — друзьям друзей перейти просто в друзья гораздо проще, чем посторонним. Но вообще-то, мне такое объяснение кажется неполным… возможно, позже всё прояснится, путешествие ведь только началось. В любом случае, немало аристократов многое бы отдали за возможность завязать дружеские отношения с Драганой Ивлич, так что можно считать, что мне крупно повезло.

— Гана, а как вы с Линой познакомились? — спросил я, прихлёбывая чай.

— А она что — ничего не рассказывала? — удивилась Гана.

— Может и рассказала бы, если бы я спросил. Но я и не знал, что вы дружите.

— Если кратко, то мы вместе учились в Академиуме, — хмыкнула Гана. — А полная история немного сложнее. Я была вроде вас с Леной — очень хорошая основа и никакие вторичные характеристики. Меня почти уговорили перейти на ремесленный, но семья у нас была небогатой, а заём мне предложили на таких условиях, что мне его и за пятьдесят лет было не отработать. Да ещё и потребовали в залог мастерскую отца. У боевиков с этим проще — им, на худой конец, можно княжеский заём взять, а ремесленников банки воспринимают как дойных коров. Так что уходить с боевого я отказалась, и в деканате начали думать, куда бы меня сунуть — для третьей группы у меня основа слишком хорошая была, а для первой я по вторичным не подходила. У меня мамы-Высшей не было, сам понимаешь.

Ага, стало быть, мы с Ленкой правильно догадались, что в первую группу нас определили из-за мамы.

— Так что в результате меня непонятно зачем сунули во вторую группу, к родовичам, — продолжала Драгана. — Как ты думаешь, каково там было мещанке из небогатой семьи?

— Ну, мы-то с Леной никакого отрицательного отношения от родовичей не ощущаем, — ответил я, — но наши одногруппники как-то упоминали, что девчонки из второй группы очень свысока на них смотрят.

— Ещё бы студенты из аристократов что-то ощущали, — засмеялась Драгана. — А вот к мещанам многие благородные относятся презрительно. Меня они в своей группе вообще терпеть не захотели, и потихоньку начали травить. В конце концов это стало совсем невыносимым — я уже думала просить о переводе хоть куда-нибудь, и тут вдруг Алина объявила, что берёт меня под свою защиту. Всё сразу прекратилось, конечно — Алина же была официальной наследницей Тириных, и вообще самой родовитой и самой сильной на курсе. Так что вслед мне шипели, но пакостить боялись. Ну а мы с Алиной как-то так постепенно и подружились, к пятому курсу были уже не разлей вода.