Чтение онлайн

— Посмотрю, — растерянно сказала Зайка. — Ну я пошла тогда.

Проводив её взглядом, я озадаченно покрутил головой. Любит нас народ, как же. К чему бы это? В конце концов я решил, что нечего забивать себе голову попусту — скоро Кира всё выяснит, там и будем думать.

Зайка и в самом деле всё быстро выяснила и уже через час опять появилась у меня.

— Я разобралась с этим Альтаиром, господин, — радостно объявила она. — И нам есть куда его приспособить, очень полезный для нас актив, как оказалось.

— Это просто замечательно, Кира, — мягко сказал я, — но откуда он вообще взялся, этот самый Альтаир?

— По выписке депозитария эта компания раньше находилась в полной собственности семьи Назимовых. Так что — мне подавать заявку на регистрацию нового собственника?

— Не торопись с заявкой, — остановил я её. — Назимовы, говоришь? Вот и прояснилось кое-что. Хотя я всё равно не понимаю, с чего бы это они делали нам такие подарки.

— А что прояснилось? — заинтересовалась Зайка.

— Сын Руслана Назимова нанёс нашей семье оскорбление. Серьёзное оскорбление, причём публично. Руслану придётся извиняться, если он, конечно, не хочет с нами крупно поссориться. Но вот такая форма извинения всё же никак не предполагалась.

— Так это даже лучше, разве нет?

— Не уверен, — задумался я. — Не все подарки одинаково полезны, знаешь ли. Я, пожалуй, склоняюсь к мысли эту компанию им вернуть.

Лицо её приняло выражение героини трагедии, которая умирает в конце, не выдержав несправедливости мира. Наша Зайка просто органически не в состоянии выпустить из своих лапок хоть что-то, в них попавшее. Возможно, это последствия трудного детства. Ну, как человек, перенёсший голод, не в силах расстаться даже с корочкой хлеба — что-то такое припоминается у Джека Лондона.

— Это просто нечестно, — возмущённо выдала она наконец.

Я не выдержал и засмеялся, отчего она надулась.

— Кира, я понимаю твоё недовольство, но взгляни на всю картину целиком. Сейчас мы защищаем свою честь, и симпатии будут на нашей стороне. Но если мы вдруг принимаем этот подарок, то картина заиграет совсем другими красками. Получится, что мы искусственно раздули конфликт, чтобы под этим предлогом ограбить Назимовых.

— Не все так подумают, — возразила она.

— Не все, но очень многие. Вспомни, что настоящих друзей у нас не так уж много. Нас уважают, но это скорее недоброжелательное уважение. Большинство считает нас выскочками, которые поднялись исключительно благодаря покровительству князя.

— Но это же неправда!

— Я бы сказал, что это не совсем правда, — хмыкнул я. — Определённое покровительство князя действительно имело место, так что толковать наши успехи можно и так и так. Большинство толкует не самым приятным для нас образом, но что тут поделать?

— Значит, возвращаем? — грустно спросила Зайка.

— Возвращаем, — подтвердил я. — И пойми, наконец, что действительно лучше вернуть. Нам не нужна репутация бессовестных вымогателей, никакой актив этого не стоит.

— Понимаю, — вздохнула она поднимаясь. — Ну я тогда пошла возвращать.

— Иди, — кивнул ей я, берясь за переговорник. — Мира, свяжи меня, пожалуйста, с Русланом Назимовым.

Назимова ей удалось отыскать не сразу, так что связались мы только через полчаса.

— Здравствуйте, господин Руслан, — поприветствовал я его.

— Здравствуйте, господин Кеннер, — настороженно отозвался он. — Чем обязан?

Сразу к делу, никаких разговоров про погоду и здоровье скота. Я тоже решил не ходить вокруг да около:

— Я по поводу некой компании «Альтаир». Скажите, с какой целью вы нам её передали?

— В качестве извинения, с какой же ещё целью?

— В таком случае мы с вами неправильно друг друга поняли. Я подразумевал именно извинение, а отнюдь не вымогательство. Так что я распорядился вернуть вам эту компанию.

— Тогда что вы имели в виду под удовлетворительным извинением? — в голосе его ощущалась растерянность.

— Всего лишь искреннее извинение, господин Руслан.

— Публичное извинение перед представителями дворянства? — мрачно спросил он.

— Если ваш сын не рассказал вам, почему я настаиваю на извинении именно в такой форме, то я готов повторить мои слова уже для вас.

— В этом нет необходимости, господин Кеннер, — вздохнул он. — Он рассказал.

— В таком случае я с вами прощаюсь, господин Руслан. Если, разумеется, у вас нет ко мне каких-то вопросов.

— У меня нет вопросов, — хмуро отозвался он. — До свидания, господин Кеннер.

* * *

В Дворянский Совет мы прибыли всей семьёй, включая Киру. Я издали поклонился членам Совета, уже сидящим на своих местах. Фон Кеммен по-дружески усмехнулся — я виновато улыбнулся в ответ и слегка развёл руками. Действительно, я и сам начал находить странным, что езжу к ним уже как на службу.

В этот раз зал был оформлен по-другому — штандарты семей, которые согласились свидетельствовать, были с равными промежутками развешены по стенам. Под каждым штандартом стоял слегка под углом стол тёмного дерева, за которым стояло несколько лёгких кресел — по числу заявленных представителей.

Согласились свидетельствовать, разумеется, далеко не все, и это было вполне понятным и ожидаемым. Семьи, близкие Назимовым, вовсе не горели желанием участвовать в унижении дружественной семьи. Кто-то не любил нас. Кому-то были просто неинтересны ни мы, ни Назимовы. Конечно, существовал и риск, что вообще никто не согласился бы свидетельствовать. В этом случае для истца — то есть для нас, — унижение было бы, пожалуй, даже большим, чем для ответчика.

У меня отлегло от сердца только тогда, когда я увидел длинные ряды штандартов вдоль стен. Я, в общем-то, и не верил, что наше приглашение все проигнорируют, но всё же порядком волновался. И успокоился только сейчас, пересчитав штандарты. Двадцать четыре! Я даже пересчитал ещё раз, не поверив сразу. Результат более чем достойный, даже можно сказать, неординарный. Да что там — невероятный результат, не удивлюсь, если это окажется абсолютным рекордом.

Штандарт Арди висел в дальнем конце — наш стол находился справа от кафедры Совета и немного впереди неё. Стол был немного повёрнут, так что мы могли видеть и зеркально расположенный стол ответчика слева от кафедры, и всех представителей семейств.

Мы двинулись туда через весь зал и тут случилось нечто совершенно неожиданное, что потрясло меня — да и не только меня, всю нашу семью, — до глубины души. Беримир Хомский поднялся из-за стола и поклонился маме, а глядя на него, начали вставать и кланяться ей все присутствующие. Когда мы дошли до своего места, встали и поклонились члены Дворянского Совета во главе с фон Кемменом.

Мама спокойно прошла к своему месту, поклонилась в ответ всем присутствующим и села. Вслед за ней все тоже уселись обратно.