Чтение онлайн

— Я уже сказала что. Ты слишком подвержен идеям натуральной философии, и её методу описывать мир формулами. Это прекрасно работает для механизмов, но мир — это не механизм. Все эти формулы не дают понимания мира, они всего лишь описывают закономерности, которые установила Госпожа. Для Владеющего это описание мира бесполезно и даже вредно, потому оно отвечает на вопрос «как», но не даёт никакого ответа на вопрос «почему». Этот подход с формулами очень хорошо годится для проектирования машин, и прочего в таком роде, но ты ведь не инженер, а Владеющий. Тебя такое представление мира не должно интересовать хотя бы потому, что Госпожа может изменить его в любой момент. Да и ты, кстати, тоже.

Стефа внимательно посмотрела на меня и тихонько хмыкнула, явно неудовлетворённая моим видом.

— Давай я попробую объяснить это на каком-нибудь примере попроще, — вздохнула она. — Вот ты берёшь в руки камень и собираешься смять его и вылепить что-то другое, но тут же вспоминаешь, что он твёрдый, что он состоит из минералов, которые совершенно не обладают пластичностью, и приложив силу, ты можешь его только раскрошить. Ты же веришь в формулы, а они ясно и убедительно говорят, что смять камень невозможно. И в этот момент Владеющий в тебе умирает, и просыпается инженер. Ты перестаёшь верить в результат, и воля твоя развеивается, как дым на ветру. И вот ты бессмысленно тискаешь этот твёрдый камень и пытаешься понять, как же я это делала, и в чём состоит секрет фокуса.

— Да, в такой форме это гораздо понятнее, — признал я. — Ты очень точно уловила суть проблемы.

— Ты вроде умный юноша, Кеннер, а объяснять тебе приходится на пальцах, — с лёгким недовольством сказала Стефа. — Осознай, наконец, простой факт: весь этот мир, — она сделала плавное движение рукой, охватывая всё вокруг, — всего лишь сон Летящей-в-Ночь. Ты почему-то считаешь, что ты сторонний наблюдатель, для которого и этот мир, и сама Госпожа — это что-то существующее вне тебя. Это неверно. Ты не наблюдаешь её сон со стороны, ты сам часть этого сна. Запомни и подумай над этим как следует: весь мир вокруг нас не есть что-то стабильное, это сон, а во сне может произойти что угодно. И если твоя воля сильна, ты можешь внести в сон Госпожи изменение. Ничтожное изменение, не более, но для Госпожи и смести с орбиты планету — событие настолько ничтожное, что она вряд ли это заметит.

Его высокопреосвященству Жерару Бопре, архиепископу Трирскому

Ваше высокопреосвященство, посетив с супругой, баронессой фон Раппин, по семейным делам Ваш прекрасный город, не могу не воспользоваться возможностью почтительно выразить Вашему высокопреосвященству своё глубочайшее уважение.

Искренне Ваш, Кеннер Арди, барон фон Раппин

Я ещё раз перечитал короткое письмо — как-то очень уж верноподданически вышло. С другой стороны, а как ещё захолустный барон может писать курфюрсту империи? Впрочем, захолустный барон курфюрсту империи вообще писать не может. А я вот пишу — как-то плоховато у меня получается быть захолустным бароном, всё влезаю куда-то не туда.

Поездка эта случилась довольно неожиданно… ну как неожиданно? То, что не хочется делать, всегда случается неожиданно. Вот и эта поездка так же случилась. Как я ни сопротивлялся этому в душе, но в конце концов смирился с мыслью, что лететь в Трир всё-таки придётся. Мы провели через Бернара уже три партии, причём последняя ушла Зепперам. Нужно было своими глазами удостовериться, что всё работает как надо, ну и вообще провести ревизию. В обычных условиях я бы просто приказал Зайке послать ревизоров, но с родственниками это выглядело бы оскорблением. Так что в результате команда счетоводов поехала железной дорогой, а мы с Ленкой загрузились в нашу «Бодрую чайку» и взяли курс на запад — чтобы прилететь чуть пораньше и по-родственному подготовить почву для ревизии.

Вылетели мы в пятницу, чтобы хотя бы один день пришёлся на выходной — пропусков учёбы у нас и так было слишком много. В империи этот день был вторником, так что наша поездка удачно выпала на имперские будние дни. Звучит немного психоделически, но для меня стало уже совершенно привычным сверять нашу шестидневную неделю с имперским календарём, где в неделе было семь дней. Выходной у них тоже был один, зато у евреев, то есть у Зепперов, он был в субботу, а у Бернара, как и у прочих имперцев, в воскресенье. Правда, среди Зепперов было много выкрестов… в общем, разбираться кто там когда отдыхает — задачка не для ленивых.

Родственники встретили нас как положено — не успел дирижабль пришвартоваться, как к причальной мачте плавно подкатил лимузин с гербами на дверях. «Бернар решил соответствовать», — одобрительно хмыкнул я про себя. Когда мы были у него в прошлый раз, этого роскошного лимузина у него точно не было.

Толстая дверь самобега, даже с виду очень тяжёлая, заставила меня удивлённо приподнять бровь. Ленка это тоже заметила и тоже удивилась. Затем мы оба обратили внимание на толстые стёкла, отливающие лёгкой желтизной.

— Артефактное, — заметила Ленка, проведя по нему пальцем. — Если я правильно помню, такое стекло держит пулю третьего калибра [272] . Бернар ждёт неприятностей?

— Зепперы к нему убийцу посылали, — объяснил я. — Похоже, Бернар впечатлился и решил больше никому не давать шансов. Обычно у них здесь поспокойнее, так радикально решать деловые споры не принято.

— Можно подумать, что у нас так принято, — фыркнула Ленка.

— Вот и Остромир Грек тоже думал, что у нас не принято. Да и нам с тобой, помнится, пришлось по лесу побегать.

Ленка захлопнула рот, который она было открыла, чтобы сделать какое-то остроумное замечание, и задумалась.

— А Марина тебе что, про убийцу ничего не рассказывала? Она ему ещё голову потом отрезала.

— Голову отрезала? — глаза у неё сделались круглые, как у совы.

— Не рассказывала, — с удовлетворением отметил я. — Хочет казаться хорошей девочкой. А ведь она может научить тебя плохому.

— Ты шутишь так, что ли, Кени?

— Сама у неё спроси, — пожал я плечами. — Я её, кстати, на самом деле не осуждаю, всё правильно сделала. Зепперы намёк поняли, и больше покушений не было.

— А сейчас мы с Зепперами партнёры? — утвердительно спросила Ленка.

— Они поняли свои ошибки и раскаялись, — объяснил я. — Они внутри хорошие, просто пошли по неверному пути.

— Это всё очень сложно для меня, — вздохнула она. — Мне больше по душе когда всё понятно — вот друзья, а вот враги.

— Потому ты с Мариной и сошлась, — кивнул я. — Та тоже предпочитает сначала убить, а разбираться потом. Чтобы уж было совсем надёжно. Но ты знаешь, Лен, я очень расстроюсь, если и ты начнёшь головы отрезать.

— А Марина тебя не расстроила? — с интересом посмотрела на меня Ленка.

— Марина уже взрослая девочка, а я ей не муж, не брат и не любящий папочка. Ей было дано задание защитить Бернара, она его блестяще выполнила, а детали я даже знать не особенно хочу. Тем более, у меня самого есть склонность к таким решениям, как ни печально.

— И мне это тоже не нравится, Кени, — мягко сказала она.

— Я всегда стараюсь этого избегать, милая, — виновато ответил я, — но до сих пор как-то не очень получалось. Может, хороших решений там и не было, а может, я просто не сумел их найти. Ладно, куда-то не туда у нас разговор зашёл.