Чтение онлайн

— Откуда ты это знаешь? — удивилась Драгана.

— Слухами земля полнится, — туманно ответил я. — В общем, повнимательнее там, они на самом деле людей едят.

— Хорошо, буду повнимательнее, — улыбнулась она. — Ещё я хочу попросить тебя присмотреть за моим домом и за моим имуществом.

— Никаких проблем, Гана. Я скажу Кире — свяжись с ней, когда тебе будет удобно, и передай документы и все инструкции. И ещё оставь распоряжения насчёт твоей доли в мастерской. Слушай, ты меня всё-таки здорово расстроила. Я как-то уже привык, что ты всегда рядом.

— Да мне тоже не по себе, прижилась здесь. Но знаешь — когда решилась уйти, сразу почувствовала себя, будто оковы сбросила. Давно надо было это сделать.

— В Осколки уйдёшь?

— Не знаю пока. Но может, и придётся — слишком уж сильно я с людьми связана.

— Да, сюрприз ты преподнесла ещё тот, — покрутил я головой. — А я-то надеялся на твой спецкурс походить.

Она лишь улыбнулась и виновато развела руками.

— Слушай, Гана, — вспомнил я, — мне давно один секрет покоя не даёт. Раз уж ты теперь вольная птица, может, просветишь меня? Кому принадлежит тот пласт ванадия в Рифеях, что Ренские подняли?

Драгана непонимающе посмотрела на меня.

— Почему он тебя заинтересовал?

— Мы ванадий постоянно покупаем, и он вечно в дефиците. И вот я выясняю, что Ренские подняли огромное количество ванадия наверх, но он непонятно кому принадлежит, и неизвестно куда девается. Покупать по-прежнему приходится у спекулянтов.

Драгана нахмурилась, и судя по ощущениям, уже готовилась отказаться отвечать, но внезапно настроение её изменилось.

— Ай, да что это я, — махнула она рукой. — Привыкла уже из всякой ерунды делать секреты. Но ты всё-таки имей в виду, что это и правда секрет. В общем, Ренских это ванадий.

— Анна Ренская в Рифейске сказала, что не их.

— Значит, она занимает в роде не такое уж высокое положение. Об этом только верхушка знает.

— И зачем такая секретность?

— Это надо с самого начала рассказывать, — задумалась Драгана. — Ладно, слушай. Ты и сам знаешь, что с месторождениями ванадия у нас большая проблема, и добываем мы его немного. А нужно его много, считай, все легированные стали требуют ванадий. Большей частью мы его импортировали, но в один прекрасный момент зарубежные партнёры начали ограничивать поставки и ставить разные политические условия.

— Именно политика или хотели у нас производство придавить? — спросил я.

— И то и то. В общем, князю пришлось обратиться к Ренским. Они в принципе были не против помочь, но дело оказалось очень непростым.

— Анна говорила, что Высшие Ренских пять лет над этим работали.

— Вот-вот. Для княжества это был вопрос выживания, но встал вопрос: что же получат за свои труды Ренские? Весь ванадий у нас распределяется по квотам, цены на него зафиксированы законом, и прибыль там невелика. В конце концов нашли такое решение — Ренские продают его через своих людей по свободным ценам, а княжество закрывает глаза на спекулянтов. Вот таким образом они и обходят квотирование.

— В условиях дефицита свободная цена — дело такое, — заметил я.

— На самом деле верхнюю границу устанавливает князь. По договорённости с Ренскими княжество установило ввозную пошлину на импортный ванадий, так что это и есть верхняя граница. Если Ренские установят цену выше, оптовики будут покупать импортный, поэтому Ренским приходится держать цену немного ниже.

— Хитро придумано, — признал я.

— Не от хорошей жизни. Но что было делать? Без легированных сталей у нас всё производство могло рухнуть.

— А зачем эта затея со спекулянтами? Могли бы просто отменить квотирование, — заметил я. — Пусть бы все продавали по свободным ценам.

— Не всё так просто, Кен, — усмехнулась Драгана. — Князь не хотел делать добычу ванадия слишком выгодной для горняков, а со свободными ценами они тут же кинулись бы искать новые месторождения. Ванадий — рассеянный элемент, содержание его в руде невелико, так что для добычи нужны гигантские карьеры. Зачем нам это? А в такой схеме и новые карьеры никто не устраивает, и ванадия всем хватает.

— Действительно, хитро придумано, — повторил я совершенно искренне.

— Да всегда так, приходится учитывать множество разных моментов. Хотя с ванадием, конечно, особенно удачное решение получилось, да ещё и дорогим партнёрам пакость сделали. Ну ладно, мне пора бежать, со многими надо попрощаться. Провожать меня придёте?

— Конечно, Гана, обязательно придём всей семьёй, — с грустью сказал я. — И ты не забывай нас там, на чужбине.

Мы провожали поезд глазами, но вскоре причудливо ветвящиеся пути увели его куда-то вправо, и с прощальным гудком паровоза последний вагон поезда «Новгород — Итиль» скрылся за грязными пакгаузами Владимирского вокзала.

— Ну, хоть не стала шокировать публику и взяла первый класс, — хихикнула Ленка. — А могла бы тряхнуть стариной и поехать в паровозной бригаде.

Мама с интересом посмотрела на неё, вопросительно приподняв бровь.

— Ты даже не представляешь, мама, до чего Гана отвязная, — охотно пояснила Ленка. — С ней путешествовать ужасно интересно. С ней даже Алина становится весёлой.

— Дури она с ней набирается, а не весёлой становится, — проворчал я. — Жалко, конечно, что Гана уехала, как-то сразу пусто стало. Ты сейчас в клинику, мама?

— В клинику, — кивнула она. — Сегодня придётся задержаться, к ужину не ждите. Ну всё, дети, я поехала.

— А мы куда, Кени? — спросила Ленка, глядя ей вслед.

— Поехали домой, — после недолгого размышления решил я. — Что-то нет настроения в контору ехать. Да и подумать много о чём стоит, а там подумать не дадут.

Мы двинулись к выходу с перрона, обходя скопления пассажиров и уворачиваясь от тележек носильщиков. На соседнем пути только что началась посадка на поезд до Владимира, и на перроне царило оживление.

Уже в машине, когда мы выруливали с привокзальной площади, Ленка сочувственно спросила:

— Много проблем появится без Драганы?

— Изрядно, — недовольно поморщился я. — Она много где нас прикрывала. Но главная проблема — что сейчас будет с алхимией?

— Она ничего не сказала?

— Цитирую: «Разберёшься там сам, дирижабль я тебе оставила, капитан всё знает — где, как, в общем, всё, что нужно».

— Ну, раз она так сказала, значит, разберёшься, — с уверенностью отозвалась Ленка. — Любишь ты, Кени, из-за ерунды в пессимизм удариться.