Чтение онлайн

— А почему вы просто не послали этот отчёт в Круг Силы?

— Потому что я вашему Кругу ничего не должен, — объяснил я совершенно очевидную вещь. — Я к нему не принадлежу, и никогда принадлежать не буду.

— Но почему же не будете? — удивилась она.

— Конфликт интересов, — развёл я руками. — Дворянский совет и так не слишком доволен моими чрезмерно тесными связями с некоторыми родами, но это всё же как-то объяснимо — родственники есть родственники, куда от них деваться? Но если я к тому же начну участвовать и в Круге Силы, то это им уже совсем не понравится. И князь наверняка тоже будет недоволен. Да и вообще — тот, кто дружит со всеми, для всех будет чужим.

— Понимаю вас, — задумчиво сказала Анна. — То есть это услуга лично мне?

— Да, эта услуга лично вам, — подтвердил я.

— И что я вам за неё должна?

— Ничего, Анна. Полчаса времени и два листа бумаги не стоят того, чтобы объявлять это долгом.

— Информация стоит дорого, — возразила она. — А информация о путях возвышения — очень дорого.

— Наверное, так, — согласился я, — но мне она досталась бесплатно. Славяна просто рассказала мне это к слову.

— А я могу передать это в Круг?

— Можете, наверное, — задумался я. — Во всяком случае Лановая не ставила мне никаких ограничений на передачу этой информации, так что не вижу препятствий.

Интересно, когда она начнёт мне доверять? Лет через сто, наверное. Всё-таки насколько проще было иметь дело с Драганой — у той, по крайней мере, не возникало поминутно подозрение, что я пытаюсь насадить её на крючок. Она сама меня прекрасно на крючок насаживала, хе-хе. В целом у нас с Ганой всё как-то подушевнее было.

— Так вы ради этого хотели со мной встретиться, Кеннер? — спросила Максакова, упорно пытаясь засунуть папку в свою сумочку, которая совершенно очевидно была вдвое меньше размером.

— В основном ради этого, — кивнул я. — Однако буквально в последнюю минуту появился ещё один вопрос, который я пообещал с вами обсудить. Дело в том, что некий Светлый паладин пожелал переехать к нам в Новгород…

— Откуда вы это знаете, Кеннер? — перебила она меня. — Мне сообщил о паладине князь под большим секретом, и он сказал, что об этом знают всего два человека.

— Два, не считая князя и вас, — уточнил я. — И один из них я. Князь узнал о паладине от меня.

— Ах, вот как! И что же вы хотите от меня?

— Он будет аттестовываться, потому что ему придётся работать как Владеющему, по крайней мере, первое время. Для этого нужен подтверждённый ранг — сами понимаете, светлых паладинов как-то не удосужились внести в тарифную сетку Круга.

— А работать он будет на вас, — понимающе кивнула Анна.

— Необязательно, но вероятнее всего, да.

— И вы хотите, чтобы мы немного занизили ему ранг, — предположила она с полной уверенностью.

— Боги упаси, ни в коем случае! — испугался я.

— Но почему? — удивилась она. — Разве вам не выгодно, когда ранг сотрудника занижен?

Это в ней явно говорит опыт отработки контракта Академиума — там как раз любят подобные фокусы.

— Анна, мы все, конечно, понимаем, что для Высшей дворянство — это что-то вроде юбилейной медальки, — укоризненно покачал я головой. — Ну, или значка за окончание Академиума. Но вам всё же по должности следует хоть минимально понимать нашу психологию. Нам ведь с детства вдалбливают, что государство держится на дворянстве, и там, где дворянство теряет моральные ориентиры, неизбежно загнивает и государство. Среди нас, конечно, встречаются разные люди, но всё же в целом мы в это верим. И не только верим — нас ещё и сурово наказывают, если наши поступки сочтут недостойными. Просить вас занизить ранг моему служащему ради экономии на его жалованье — это настолько недостойный поступок, что лёгким порицанием я бы здесь не отделался. Вот вы никогда не задумывались, почему Суд Чести судит не по законам?

— Нет, не задумывалась, — она заинтересовалась. — А что, для этого действительно есть причина, а не просто древняя традиция?

— Причина есть, — подтвердил я. — Хотя, наверное, и традиция играет свою роль. Но позвольте мне рассказать вам одну небольшую, но очень поучительную историю. Произошло это лет триста, а может, и четыреста назад — не помню точно. Была у нас такая семья Стахович, и вот она с использованием хитрого юридического трюка сумела окончательно уничтожить семью своего пришедшего в упадок сеньора и захватить его имущество. Подчеркну: сумела сделать это совершенно законно. Будь они, скажем, купцами, другие купцы покрутили бы головами, и ещё больше зауважали бы таких ловкачей. Но Стахович были гербовыми дворянами. Они сумели избежать Суда Чести — история не сохранила сведений, каким способом, но некий способ у них, очевидно, был, и именно на него они явно и рассчитывали, затевая свою комбинацию. Вы слышали о семействе Стахович?

— Нет, никогда, — покачала головой Анна, захваченная рассказом.

— И неудивительно, потому что с тех пор они живут как мещане. Они изгои. Ни один дворянин не имеет с ними никаких дел — иметь любое дело со Стаховичами, значит, запачкаться самому. В здание Дворянского совета их просто не пустят, не говоря уж о том, чтобы принять у них какую-то бумагу. У всех гербовых дворян есть прямой доступ к князю, но не у Стаховичей. Они вообще до сих пор остаются дворянами лишь потому, что живут совершенно незаметно, и не дают ни малейшего повода лишить их дворянства. Им с самого начала было предложено добровольно отказаться от дворянства, но они не согласились, надеясь, что через некоторое время история забудется, и всё пойдёт по-старому. Прошло уже несколько столетий, но ничего не забылось. Сколько ещё лет понадобится? Тысяча, две, десять?

— Так всё же — почему, как вы сказали, Суд Чести судит не по законам?

— Потому что невозможно перечислить в законах все недостойные поступки. Да и вообще — что такое недостойный поступок с юридической точки зрения? То, что сделали Стаховичи, было со всех сторон законным, но безусловно недостойным. Поэтому Суд Чести и не ограничивается законами. Он не столько исполняет законы, сколько устанавливает традиции и нормы. А прежде всего он выражает волю всего дворянства, понимаете?

— Интересная история, — согласилась Анна, — и она действительно добавляет понимания. Но что конкретно вы хотите от меня?

— Я хочу, чтобы вы пообещали мне, что аттестация Клауса фон Абенсберга будет беспристрастной и справедливой. Чтобы у него не возникло никаких сомнений насчёт её честности и непредвзятости.

— И с чего бы я стала давать вам подобные обещания? — нахмурилась она.

— Анна, мне прекрасно известно, что наши Владеющие не любят паладинов. Есть между вами какие-то старые обиды и старые счёты. И это с большой вероятностью может отразиться на результатах аттестации. Поэтому я и прошу вас сделать всё возможное, чтобы гарантировать полную беспристрастность.

— Вы не можете у меня этого требовать, — резко ответила Максакова. — Вопросы аттестации Владеющих вас вообще не касаются — вы же сами заявили, что не принадлежите Кругу Силы и принадлежать никогда не будете.

— Я прошу, а не требую, — терпеливо сказал я. — Пока что прошу. Но если вы мне откажете, то я пойду к князю и объясню ему ситуацию. Разговор продолжится с ним, и вот князь будет уже требовать, а не просить.

— Это шантаж? — мрачно осведомилась она.

— Шантажом это было бы, если бы я получал от этого какую-то выгоду. Никакой выгоды для меня здесь нет, я просто исполняю свой долг. Я обязан удостовериться, что аттестация будет честной, потому что это в интересах княжества. Клаус фон Абенсберг вовсе не простой человек, с которым можно безнаказанно поступить как угодно. Он занимает достаточно высокое положение в ордене паладинов и, кроме того, принадлежит к высшей знати империи. Его знают, к его мнению прислушиваются. И если вы устроите с аттестацией какой-нибудь цирк вроде того, что устраивали нам с женой, то просто опозорите княжество. Я не могу смотреть на это безучастно. Не хотите обсуждать это со мной? Ваше право. Тогда давайте обсуждать с князем.